Остальные налоги вопросов не вызывали, но это пока. Так что, с финансами всё было плохо. Ситуация же в само́й экономике была ещё хуже.
Вся наша промышленность фактически ограничивалась тяжёлой. Мы производили очень много железа. Именно оно и давало нам львиную долю экспорта. Но это же сырьё, а готовой продукции производилось мало — не востребовано, единственный потребитель — армия, да и тот слабенький, у государства недостаточно средств, чтобы постоянно делать большие заказы, которые могут поддерживать соответствующую промышленность на ходу. Лёгкая и пищевая промышленности и те недоразвиты — опять-таки массового спроса нет.
Так что военные заказы — единственный двигатель экономики. Но, в условиях отсутствия значительного масштаба производства, стоимость готового товара очень высока, а доходность производства — наоборот, достаточно низка. Промышленность не развивалась, а затраты на армию росли. Денег государству надо было всё больше и больше, аппетиты дворян, а они стали «просвещёнными» и ориентировались на уровень потребления в Европе, также росли.
Все проблемы просто перенесли на головы податного сословия, а конкретно — крестьян. В поисках какого-то выхода, чтобы избежать голодной смерти целых семей и требования от выживших платить теперь и за умерших, крестьяне применяли кошмарную систему уравнивания возможностей внутри общины путём непрерывного передела участков земли, их обмена. Задача перед общиной стояла никак не улучшить жизнь её участников — всё равно отнимут весь возможный излишек, а просто выжить. Сельскохозяйственные работы разных членов общины должны были осуществляться одновременно и в сроки, определяемые возможностями самых слабых его членов. В результате голодали все и постоянно.
Всё это вело только к дальнейшей деградации сельского хозяйства и большей части нашего населения. Система была ориентирована только на то, чтобы, как только крестьянская семья становилась на ноги, начинала жить лучше других, опустить её обратно в самый низ. Родилось больше мальчиков, и экстенсивно увеличивалась производительность — получите больше обязанностей и долгов. Трудитесь как пчёлки, интенсифицируйте производство — опять-таки получите больше платежей. Развиваться нет стимулов, более того — прямой стимул беднеть. Крестьянин чувствовал, что навсегда само́й судьбой обречён на нищету и любые изменения для него вредны.
Мне было понятно откуда ноги росли у крестьянских бунтов, а потом и Октябрьской революции — дворяне пытались максимально обесчеловечить крестьян, чтобы и управлять ими было легче, и самим не испытывать мук совести, угнетая своих соплеменников. И вот, наконец, они добились своего — и их просто уничтожили. В своей прошлой жизни мне было некогда и незачем думать об этом, а вот сейчас я начал уважать большевиков, которые смогли выправить проблему — вытащить крестьян из состояния почти животного, хоть и ценой большой крови. Вылечить их, дать образование, а самое главное — показать путь к лучшей жизни. Так уважать, что хоть памятник им досрочно ставь…