— Хорошо живешь, — после клятвы о своих дружественных намерениях по отношению к хозяину дома, произнес Тугарин.

— Даже у черта на куличках можно неплохо обустроиться.

Трепов видел, что Травница нервничает. Собственно, многие, кто знал его истинную силу, немного дергались в присутствии кощея. Это лишь говорило о недюжинном уме Инги.

— Что там воевода? — устроился в кресле Тугарин.

— Ест, спит, управляет Выборгом, — бросила Травница.

Это была дерзость, причем неслыханная. Не будь Трепов сейчас здесь гостем, схватил бы мерзавку за горло. С другой стороны, это тоже говорило о много. Инга чувствовала, что за ней есть сила, которую можно противопоставить ему.

Тугарин знал, что Травница жадна и честолюбива не меньше, чем он сам. К тому же, ей было что доказывать. Сосланная сюда почти сто лет назад, еще до Большой войны, рубежница с ее талантами здесь действительно прозябала. Но не унывала, а лишь ждала собственного шанса. И ларь мог быть тем самым шансом.

Способна ли она предать Тугарина? Тимофею Валентиновичу даже не требовалось труда, чтобы ответить на этот вопрос. Никакими клятвами они связаны не были, лишь устными договоренностями. А те только слова. Рубежники часто отказывались от своих старых слов во имя новых целей.

Их связывала лишь только сила и слабость. Инга чувствовала себя зависимой от Тугарина. И прежде ее никто не мог защитить, ни воевода, ни князь. Так, по крайней мере, было раньше. Но, видимо, времена изменились.

Травница и сама поняла, что ее речь была чересчур резкой. Потому добавила уже мягче:

— Что ты хочешь узнать?

— Про его замыслы. Я слышал, что он узнал про ларь. Илия старый и опытный рубежник. К тому же, глава этих земель. Мне кажется, что он вправе посчитать, что реликвия должна принадлежать ему.

— Узнал, — нехотя признала Инга. — Но ничего конкретного у него нет. Ни местоположения, ни как завладеть реликвией. То знала только Спешница.

Она лгала. И Трепов почувствовал это сразу. Больше того, остался доволен. Нет ничего лучше знать, что маски наконец сброшены. Значит, Травница выбрала стороны проигравших. Пусть так, Тугарин ей все равно никогда до конца не доверял.

— Если что-то произойдет, ты же мне расскажешь? — поинтересовался он.

— В уплату долга? — спросила Инга с легкой усмешкой.

— Да, — неожиданно ответил Трепов, чем явно удивил Травницу.

Трепову было все равно. Пусть думает, что он настолько заинтересован в реликвии, что поставил на карту все. Что теперь не отступится и эта решимость затмевает ему глаза.

Последняя ниточка огромной паутины была сплетена. И мухи, которые считали, что видят пузатого паука и точно не попадутся в его лапы, оказались обречены.