— Нам с женой, я просто обычно с ней хожу, привычка, — исправился я.
— Размер какой сиденья? — устало спросил продавец, посмотрев на меня как на дебила.
— Самый большой, — повторил я, отзеркалив его взгляд. — У меня жена сто пятьдесят кило, я унитаз на заказ изготавливал.
— Пойдем, покажу, — продавец сразу перешел на «ты». — А на фига тебе такая жена?
Что интересно, меня этот разговор не раздражал, а веселил. Хотелось процитировать строчку из древнего анекдота: «Да ты не рыбак». А вот Юния почему-то невероятно раздражалась. Даже разок спросила: «Можно я сс… его выпью?». Что я, само собой, проигнорировал. А так уж повелось, что у нас молчание не было знаком согласия.
— Люблю ее, не могу. Всегда стараюсь что-нибудь вкусненькое купить.
— Молодец, продолжай в том же духе, — ответил продавец, остановившись у стенда с сидушками.
Вообще, он мне нравился. Даже на минуту показалось, что мы могли бы подружиться, чтобы потом подкалывать друг друга. Разве что одежду ему надо менять чаще, чем раз в неделю.
— Вот, самый большой. Доводчик, дюропласт, вещь надежная. На много лет хватит. Стоит… — тут он сам сморщился, видимо, давно не глядел на цены. — Семь тысяч.
— Мда, — протянул я. В мою бытность обычным работягой за эту цену можно было купить унитаз. Причем очень даже неплохой.
— Согласен, — коротко резюмировал продавец. — Параллельный импорт, чего ты хочешь.
— Я уже давно ничего не хочу. Ладно, беру, на любимых не экономят, так ведь?
Мужичок промолчал, красноречиво поглядев на меня. Иными словами, выразил полное несогласие с моим мнением. Так или иначе, он принес упакованное сиденье с крышкой, пробил по карте и даже пожелал хорошего дня. Для себя явно отметив, что каких только чудиков в Выборге не водится.
— Ну, и для чего сс… это? — спросила Юния, когда мы оказались снаружи.
— А это, моя дорогая, наш путь в счастливую жизнь. Я бы даже сказал, дверь в нее.
Я открыл упаковку и вытащил купленное. Сиденье действительно внушало уважение своими размерами.
— Вот здесь, с внутренней стороны, я добавлю ручку. А доводчик придется сломать, чтобы закрывалось быстрее.
— Вход… — только сейчас дошло до Юнии.
— Ага, причем, весьма универсальный. А вот теперь можно и домой.
Интерлюдия
Раньше Тугарин плохо переносил время бездействия. Он любил жить и жаждал движения. Но не теперь. Казалось, Нежизнь внезапно коснулась кощея, заразила его, и метастазы медленно расползались по всему телу без всякой возможности выздороветь.
Тимофей Валентинович мог весь день сидеть возле окна, глядя на выборгское Подворье. Ему хватало осознания, что именно сейчас все четко идет по разработанному им плану. Он представлял себя большим крупным пауком, разбухшим от крови жертв. Трепов сидел в середине гигантской паутины и с наслаждением смотрел на мелких мушек. Те дергались, шевелили лапками, жужжали крыльями, лелеяли надежду выбраться, еще не осознавая самого важного — они уже окончательно увязли в выделенном им секрете. Благоразумнее всего было бы перестать сопротивляться, но куда уж там.