А Илия молодец, хорошо отыгрывает. Блин, да вообще надо написать в Минкульт — тут столько талантов пропадает, а они в новые фильмы все равно Петрова с Кологривым опять засунут.

— Мы готовы задержаться здесь на неопределенный срок, — со вздохом произнесла Агата, — главное, чтобы справедливость восторжествовала. К тому же, пришли еще не все запрошенные из Твери документы. Они ожидаются на днях.

— В таком случае заседание переносится, — воевода пристально посмотрел на меня. — На три дня. Этого времени будет достаточно, чтобы опросить всех кощеев близ Выборга.

Угу, аккурат после лунного затмения, что в принципе переносит судебное слушание в разряд необязательных мероприятий. Мне вот даже интересно, Илия правда пошлет кого-то опрашивать рубежников или просто забьет на все? Спрашивать его об этом я, конечно, не буду.

Расходились все вполне довольные собой, хотя и делали напряженные и задумчивые лица. Оно и понятно, воевода кручинился (а глядя на его сафьяновые красные сапоги, на ум приходило именно это слово) по поводу реликвии и Инги, Трепов явно размышлял о грядущем ритуале, я… я зверски хотел есть и совсем не горел желанием пересекаться с Рехоном. Однако именно это меня и ждало. К тому же иномирный кощей сегодня находился в охране на заседании суда. Более того, уже сам направлялся ко мне.

— Привет, Матвей, — сказал он.

— Привет.

— Я хотел бы поблагодарить тебя за то, что ты передал амулет отцу.

— А ты вычислил его местоположение. Не скажу, что был очень удивлен.

— Если бы я сказал, что хочу с ним встретится, ты бы едва ли согласился.

— Точно. Ну… и как вы там?

Рехон пожал плечами. Выглядел он сейчас как чуть смущенный ребенок, которого уличили в поедании конфет вместо супа.

— Не знаю. У меня никогда не было семьи, поэтому я не представляю, как именно мне следует себя вести. А тут сразу и отец, и Зоя.

— Страшно? — спросил я.

— Страшно. Но не за себя, а за них. Это очень странное чувство, я не знаю, как его выразить.

— Это называется ответственность. Именно она делает мальчика мужчиной, а не год топтания в сапогах.

— А причем тут сапоги? — удивился Рехон.

— Да не бери в голову, это так, фантомные боли. Я хотел напомнить тебе о нашем договоре.

— Я помню, — спокойно ответил кощей. — Как только ты скажешь, что настала пора…

— Настала, — перебил я его. — Завтра ночью я приду за тобой. Мы отправимся к ларю, достанем артефакт и станем жить своей жизнью.

— Звучит просто, — легкомысленно ответил Рехон.

А меня почему-то от его слов пробило током. Будто в них был какой-то подтекст. Я кивнул и неожиданно для себя протянул руку. Этому кощею, которого раньше опасался. А Рехон улыбнулся и пожал ее. Оказывается, он мог быть вполне милым, без своих коронных издевок. Вопрос разве что заключался в том, как будет жить кощей в новой для себя жизни со старым хистом? Промысел меняет человека, порой даже ломает. Едва ли это может закончиться чем-то хорошим…