Я стоял, задумчиво кивая и думая, какие там льготы воевода собрался выдать Инге. На беспошлинный сбор крапивы для супа? А еще меня немного веселило, что воевода произвел артиллерийский залп задницей в лужу. В смысле, назвал умным как раз за то, что я делать не собирался. Иными словами, хрен ему на постном масле, а не реликвия. И что-то мне подсказывало, что воевода сделал правильное предположение. Инга точно не из тех женщин, которые спокойно отдадут то, что может пригодиться им самим.

— Мне кажется, ты завел этот разговор, Илия Никитич, не для обсуждения планов и совета.

— Нет. Я хочу предостеречь тебя от необдуманных действий. Травница может обещать небо в алмазах, но тебе надо знать самое главное. Если что-то пойдет не так, никто не покинет Выборг. Границы уже перекрыты артефактами, в том числе я растянул Цепь у проходов чуров.

Я в душе не представлял, что там за Цепь такая и с чем ее едят. Но. по всей видимости, что-то непростое.

— Ты серьезно подготовился.

— Потому что игры закончились. Если все пройдет как надо, то сверх обещанного, ты получишь еще пятьдесят пудов серебра, — тут он замялся. — Ну, не серебром, а чужанскими деньгами, но я рассчитаюсь честь по чести.

Вот оно что. Мы хотя бы выяснили, что и у закромов Илии имеются сусеки. А еще это значило, что воевода действительно пошел ва-банк. Что-то мне подсказывало, что если бы реликвия оказалась в руках Илии, то Новгородское княжество потеряло бы одного воеводу. Хотя кто знает, может, как раз и наоборот, Нью-Выборг стал бы столицей рубежного мира.

— Я все понял, — сказал я, проявив все чудеса стойкости. Потому что больше всего мне сейчас хотелось произнести что-нибудь эдакое. Навроде: «Будьте добры, в белорусских рублях» или «Могу забрать акциями 'Пятерочки».

Однако времена длинных языков прошли. Илия ошибался в построении планов, но вместе с этим был прав в одном — слишком многое теперь поставлено на карту. И сейчас неосторожно брошенное слово могло все разрушить.

Можно сказать, что расстались вполне довольные собой. Я тем, что воевода даже не подозревал, на какое коварство я могу быть способен. А он моей сговорчивостью.

Мы расстались, чтобы уже на утро встретиться снова, улыбаясь друг другу взглядами. Подобно двум заговорщикам, которые свято уверены, что мир крутится вокруг них.

Что мне не понравилось, примерно с таким же видом рядом стоял и Трепов. За эту неделю он не изменился. Разве что стал еще надменнее. У меня даже закрались подозрения — вдруг я где-то ошибся? Пришлось тряхнуть головой, чтобы развеять мираж. Как самый ответственный рубежник, перед судом я заглянул в кружало, чтобы услышать то немногое, что произошло за время нашего последнего разговора с Парамоном. И фурий подтвердил — не далее как вчера вновь приходила та самая парочка и обсуждала предстоящий ритуал. Более того, пересказал множество подробностей по поводу младенцев и обслуживающего персонала.