Еще мне захотелось убрать на Слово ключ — к тому же теперь он уже потух окончательно и даже не пытался сжечь к чертовой матери руку. Что до пальцев, те явно подверглись ожогу какой-то степени, хотя разве за это стоило беспокоиться? На рубежниках все заживало, как на собаке. В моем случае псина была сутулая, как выразился бы Костян, да невезучая — это уже я добавил сам.

Так мы и шли, рассчитывая на артефакт — прихрамывающий кощей (не думал, что ушиб копчика так повлияет на ходьбу) и две его спутницы, одна рубежница, другая нечисть. Начало неплохого гарема для какой-нибудь нетривиальной сетевой книжки. Настроение было… сказать по правде, не было его. Да, мы вроде удрали, спаслись, но за это пришлось заплатить жизнью Рехона. У меня больше не поворачивался язык назвать его Бедламом. А еще я не знал, как буду смотреть в глаза Зое или объяснять случившееся Василичу. Так долго искать сына, чтобы вновь его потерять. Теперь уже окончательно. К тому же Царь царей, пусть всего лишь в личине кощея, но оказался в нашем мире. И непонятно, чего предстоит от него ожидать.

— Матвей, аккуратнее, — подхватила меня Юния, потому что я в очередной раз чуть не растянулся.

Забавно, лихо была на небольших каблуках, но не скользила. Правда, крепко стояла на ногах и Наташа, а у нее кроссы оказались такой же марки, как у меня. Явно Инга при жизни расстаралась. Значит, дело все же в везении. А если мне не прет в каких-то мелочах — выходит, начался откат. И если идти по логике дальше, скоро Вселенная обратит на меня свой шаловливый взор.

Надо ли говорить, что я угадал? Можно сказать, что у законов Мерфи нашлось практическое воплощение. Потому что стоило мне подняться, как я замер, глядя на рубежника, которому в условиях метели можно было бы поставить пять по маскировке. А как еще разглядеть светло-синего гиганта на фоне белесой мглы.

Казалось, за время нашей разлуки, Стынь стал больше. К нему не действовал мужское оправдание: «Что-то тут холодно». В этом я был уверен, потому что крон не считал нужным прикрываться.

Да что там, черт с мерами приличия — он получил рубец. В мире, где подняться по ступеньке кощейства представлялось чем-то немыслимым, Руслан со своим кронством шел семимильными шагами. Интересно, как ему это удалось — он заморозил всю Скуггу? Едва ли, тогда бы я сразу превратился в кусок льда.

Однако полуголый великан с голубой кожей, больше всего напоминавший доктора Манхэттена, внушал не просто страх — какой-то потусторонний ужас. Только сейчас я понял, что мои зубы отплясывают чечетку. И совершенно точно не от холода. Стоило ли сбегать от Царя царей, чтобы умереть здесь?