Нет, ну действительно. Я единственный среди всех рубежников понимал, как открыть ларь так, чтобы тебя потом не убили. Иными словами, оказался готов воплотить в жизнь самый популярный тост: «Чтобы у нас все было и нам за это ничего не было».

Да, оставались еще всякие мелкие детали, касающиеся остальной жизни — но это все уже не имело никакого значения. Если я завладею реликвией, то не знаю… могу «сквозануть» в любое место в любом из миров. И пусть потом Трепов-Тугарин ищет меня с полицией и собаками.

Даже удивительно, что одна и та же дорога представлялась совершенно по-разному. Сюда я шел так, словно меня вели на казнь. А обратно был готов бежать вприпрыжку. Это при том, что грязь по-прежнему прилипала к кроссовкам.

Поэтому когда ежовик резко остановился, я даже не понял, что именно произошло. Почти догнал нечисть, которая вскинула руку, и только потом на меня накатил уже знакомый ужас.

К тому времени мы опять проскочили Ладожское озеро и выбрались к Приозерску. А чем славился этот славный город? Правильно, тем, что в его окрестных лесах живет самый суровый леший. Который почему-то именно сейчас не спал.

Вообще, я однажды уже пережил пришествие лесного хозяина. Когда бежал, роняя тапки, после убийства лешачихи. Однако, как выяснилось, все познается в сравнении. Появление местного хозяина предстало неким апокалипсисом: шум ветра, стон вековых деревьев, крик зверья и птиц и грохот великаньих шагов.

Про то, чтобы по тихой грусти сбежать, не было даже речи. Ноги подкосились, язык прилип к небу, а руки стали ватными. Ежовик явно находился в похожем состоянии. Если учитывать, что он лесное существо, то вообще удивительно, как он еще не впал в кому.

Единственное, что мне пришло в голову, снять куртку и вывернуть наизнанку футболку. Затем я снова накинул куртку и почувствовал, что стало ощутимо легче. Нет, вокруг продолжалось светопреставление, однако с головы кто-то будто снял железный обруч. Все-таки маленькие хитрости работали.

Местный леший появился из-под земли. Как гриб. Вот только что его не было, и буквально в течение какой-то секунды он вырос до размеров двухметрового здоровяка лет сорока с очень тяжелым взглядом. Кстати, если присматриваться, в его образе действительно было нечто инфернальное — сдвинутая на бок челюсть, один прищуренный, почти закрытый глаз, и вытянутое левое ухо.

— Человек.

Я чуть не ляпнул: «Леший». Но вовремя удержал язык за зубами. Выглядел местный хозяин не очень довольным.

— По моим владениями, без должного разрешения и без всякого уважения…

— Это вы зря, батюшко. Как раз из-за уважения вас и не потревожили. Все-таки ночь на дворе. И по поводу угощения зря…