К тому же, имелся еще один дополнительный аргумент за использование другой способности. Ярче всего подсвечивалась кикимора, которая теперь служила у Василича. К слову, здесь она была в первозданном виде — худая, скрюченная, несуразная. Не та полная крови и жизни девица, теперь жившая с моим бывшим соседом. Ну да ладно, попробуем. Хуже-то уже точно не будет.

Стоило мне использовать дар, как мир словно бы уменьшился, потускнел и даже слегка поблек. Но и только. Существенных отличий между кикиморой и человеком не наблюдалось. Интересно, и чем же мне ее дар сейчас может помочь?

Я уклонился от попытки лешего поймать меня своей рукой и вдруг увидел, что тело Перекошенного стало ярче. Словно его кто-то подсвечивал, как в компьютерной игре. Вот все-таки есть свои преимущества в том, чтобы быть маленьким и незаметным. Я перебегал с места на место, сначала неторопливо, глядя, как леший пытается поспеть за мной, а потом неожиданно изменил траекторию движения и устремился под батюшку. И в самый последний момент коснулся пятерней ноги нечисти.

Тогда я и понял, что что-то произошло. Такое откровение порой случается, когда вроде жизнь идет как и прежде, но ты понимаешь, что то событие, после которого жизнь кардинально изменится, только что произошло.

Я это почувствовал. Ощутил всеми фибрами души, правда, не понял, что именно должно произойти. Поэтому отбежал на относительно безопасное расстояние и стал присматриваться к Перекошенному.

Тот неторопливо развернулся, все-таки ловкость была не самой сильной стороной леших, а затем двинулся ко мне. Неожиданно его нога провалилась в одну из многочисленных пустот, из которой еще недавно вылетали камни. Вот правильно говорят: «Не рой другому яму, поплевывая в колодец у себя в квартале». Можно сказать, что леший попался в свою же собственную ловушку.

Он мало того что растянулся на земле, так еще продолжал раслескивать хист, без всякого толка и порядка. Потому очередное поваленное дерево не стало сюрпризом. Неожиданностью явилось только то, что оно упало на лешего. А учитывая, что какого-то офигенного щита у него не оказалось, это стало для нечисти ощутимым ударом. На мгновение выбило из колеи и заставило растеряться.

Меня даже сожаление взяло, вот, значит, в чем дело. Фишка кикиморы заключалась в том, что она делилась собственным невезением. Знал бы, оставил на черный день. С другой стороны, какой вариант еще был? Обращаться к способности русалки и соблазнять Перекошенного не хотелось. Ладно, все, что ни делается, все к лучшему. Был бы рядом Гриша, он бы добавил: «А что делается — к худшему».