— Может, эта чепуха что-то другое умеет? — озадачился второй. — Давайте попробуем, джентльмены, вдруг он крыс ловит? А и сожрут его крысы, так не жалко.
Маленького той-бульдога отнесли в подвал, полный крыс.
— Ура, наконец настоящая работа! — радостно взревел пёс, и бросился в бой.
Тут пригодилось и его крепкое телосложение, и храбрость, и мертвая хватка. Он быстро передушил всех крыс, но заводчики опять остались недовольны.
— Это недоразумение какое-то, — заявили они. — Позор благородной собачьей династии, и нарушение всех английских традиций. Посмотрите, он же урод!
И решили раздать или продать по дешевке той-бульдогов беднякам.
— Вот видите, какие мы невероятно добрые, — говорили заводчики, распихивая результат неудачного эксперимента. — Вы не леди и не джентльмены, вам и такое недоразумение сойдет. А если вам жрать нечего, можете из этой чепухи пудинг сварить.
Рабочие люди охотно разбирали собачек, но есть не стали, а очень даже любили. Потому что рабочие люди ценят простые и настоящие вещи: преданность, веселье, доброту. Им не до изысков. К тому же, той-бульдоги отлично ловили крыс. Их заводили девушки-швеи, и были очень рады, что наконец в подвальных мастерских нечего бояться.
Но потом швеи стали эмигрировать во Францию. От хорошей жизни, наверное. И однажды в мастерскую английской швеи пришла шикарная богатая французская дама. Увидела той-бульдога, заверещала и схватила на руки. Той-бульдог тут же ее обслюнявил, фыркнул, хрюкнул, пукнул, то есть, проявил настоящее бульдожье гостеприимство.
— Шарман! — завопила шикарная дама. — Мне срочно нужен такой же le petit monstre!
И заказала той-бульдога в Англии.
— Шарман! — завопили все шикарные подруги шикарной дамы.
И тоже заказали себе бульдогов. С тех пор той-бульдог стал невероятно популярен среди французских богачей.
Англичане мрачно поставляли бульдогов во Францию: бурча:
— Да забирайте, нам не жалко. Вы все странные, и лягушек жрете. И той-бульдогов, наверное, тоже.
И продолжали пить чай. Породу они так и не зарегистрировали, сочли ниже своего достоинства.
А лихие французские заводчики сказали:
— Зачем нам платить за импорт, медам и месье? Давайте поддержим отечественного производителя. Пуркуа бы и не па?
И поддержали. Быстренько открыли питомники, вывели собственных бульдогов, немного изменили внешний вид, закрепив и усилив основные признаки. И нахально зарегистрировали породу, как французского бульдога. Ну, а поскольку Франция — законодательница мод, порода стала мегапопулярной у богатых людей во всем мире.
— Это же подстава! — наконец очнулись английские заводчики. — Вы не имеете права, God damn it!! И вообще, бульдог — английское слово!