— Так вроде закончил. Ни одного на ногах не осталось. Пожалуй, третий брат купил бы мне целую чашу засахаренных драконьих ягод в обмен на такую байку. — Рейка оживилась, сменила свою картинную позу и принялась размахивать руками, с каждым новым словом все повышая и повышая голос: — Он в одиночку вышел против сотни отборных Мечей. Каждый из них годы провёл в тренировках, каждый был так широкоплеч, что на его броню уходило металла вдвое от обычного. Их мечи дрожали, сплетая песню, от которой у всех подгибались колени. — Набрав воздуха, Рейка выкрикнула: — Но только не у него! В его руках свистело копьё, безжалостно разя орденцев, сбивая их с ног, отрубая им руки и ноги, рассекая…

Я не выдержал и перебил:

— Хватит! У меня аж уши заворачиваются от этой чуши. Не стоит твоя байка чаши сладостей. Ты бы для начала попробовала детям сказки придумывать про Рама Вилора.

Рейка насупилась на миг, словно обиделась, но едва я начал думать, не слишком ли грубо осадил её, вдруг расхохоталась:

— Ладно, уговорил! — Но тут же хитро улыбнулась: — Первая моя сказка будет про Рама Вилора, который вышел против сотни врагов и остался цел.

Я покачал головой и махнул рукой:

— Постой пока в стороне, мне нужно задать им несколько вопросов.

Рейка просияла:

— Нужно ещё забрать их вещи! В байках третьего брата всегда герои так делают!

Я предложил:

— Займёшься? И не забудь про амулеты.

Проследив за ринувшейся прочь Рейкой, перевёл взгляд на орденца под ногами. Ничего я не буду с ним делать. У меня тут их ещё девять, я убил лишь одного из его подчинённых, не успев сдержать удар. Не может такого быть, что все они так же верны своему Ордену и все так же сообразительны и сильны духом.

Через двадцать вдохов кандалы, цепочка, мои Указы и артефакт оказались на другом парне.

С ним и впрямь пошло легче. Он боялся меня, с ужасом вжимаясь в мостовую, даже не подумал сжечь себе сердце или выдать какую-нибудь тайну, чтобы его убил Указ Ордена.

Он сразу принялся отвечать, захлёбываясь словами:

— Мастер Указов Ордена накладывает два вида печатей! Одни, защищающие тайны нашего Ордена, убивают на месте, другие, те, что не так важны, лишь уродуют лица тьмой, чтобы каждый послушник знал: этот человек преступил клятву и должен умереть от руки Ордена.

Я даже скривился. Как это? Впервые слышу, чтобы Указы могли влиять на человека внешне. Усыпить, заставить молчать или говорить, заставить следовать Долгу или Верности, чтобы ни подразумевали Древние под этими символами — многое могли сделать Указы, но нарисовать на лице печать? Печать из стихии?