— Прошу, тебя вроде тошнило? — бледная красотка ухмыльнулась так нагло, что Ветта почти пожалела, что преувеличила свою тошноту.

— Захотелось в туалет. Не могу при свидетелях, вы не могли бы…

— Даже не заикайся! Я тебя одну не оставлю, — перебила вампирша. — Давай, — делай свои дела, жених уже весь в нетерпении.

К страху добавилось смущение — Ветта правда не могла справлять нужду при посторонних. Да и помимо природной стеснительности, в таком узком платье было сложно исполнить подобный акробатический трюк: уж очень маленький размер уборной. Хотя, даже если бы вампирша оставила девушку одну — в комнатке было окно, но слишком высоко от пола и размером с почтовую открытку. При этом оно было решетчатым, даже руку не высунуть наружу. Может, Лисаветте удалось бы выкинуть записку, но с собой не было ни бумаги, ни чего-то пишущего. Пришлось признать, что идея с туалетом себя не оправдала.

— Наверно… м-м-м… просто перенервничала. Мы можем идти, — вампирша смерила ее уничижительным взглядом, но удержалась от колкостей.

Идя по коридору вслед за ней, Ветта судорожно пыталась придумать, как отговорить шерифа от свадьбы. Пригрозить местью со стороны полукровок? Но вдруг их вмешательство повлечет лишь новые нападки на них? Ведь Велиар говорил, что человеческие суды не жалуют полукровок. Попытаться откупиться? Ветта была готова отказаться от своего состояния, лишь бы не выходить за лорда Смайгона, но внутренний голос упорно твердил, что дело не в деньгах.

Девушку охватила дрожь. Вот и алтарная. Кажется, все вампиры собрались здесь. Графиня заметила шерифа. Он, как и следовало ожидать, стоял рядом со священницей возле алтаря.

— Лисаветта Адэлийская! Ты заставила себя ждать, моя дорогая, — лорд Смайгон обернулся навстречу девушке, и Ветта обомлела: сущность шерифа впервые предстала перед ней во всей «красе». Черты лица не сильно изменились, а вот кожа стала будто восковая и неестественного белого цвета (неестественного для людей, для вампиров, пожалуй, как раз нормального). Больше всего изменились глаза: кровавая радужка с вертикальным кошачьим зрачком. На фоне Смайгона семья Эдгара выглядела почти по-человечески.

— Что вы сделали с Зариной? — пусть их отношения с мачехой были далеки от идеальных, но Ветта не сомневалась, что Зарина не стала бы выдавать ее за вампира.

— О! Как мило. Волнуешься о мачехе, вместо того чтобы задуматься о собственной судьбе. Зарина жива, она была весьма полезна… такой лакомый кусочек.

Страх Ветты боролся с отвращением: говоря о Зарине, шериф уставился на медальон и теперь не мог оторвать от него жадного взора.