Однако, вот вопрос: повлияла ли в действительности передача российского золотого запаса странам Запада на результат Гражданской войны, стала ли она определяющим фактором? Нет, для такого утверждания оснований нет, а возражения лежат на поверхности, причем мы находим их в книгах того же Мосякина. Что мы узнаем из них?
С одной стороны, автор опирается на давно опубликованную знаменитую ноту, направленную пресловутым наркоминдел РСФСР Г. В. Чичериным президенту США Вудро Вильсону 24 октября 1918 г.:
«Мы предлагаем Вам, Господин Президент, рассмотреть совместно с Вашими союзниками нижеследующие вопросы и дать нам на них точные вполне деловые ответы: намерены ли правительства в Америке, Англии и Франции перестать требовать крови русского народа и жизней русских граждан, если русский народ согласится уплатить им за это и откупиться от них так, как человек, подвергшийся внезапному нападению, откупается от того, кто на него напал? А в таком случае, какой именно дани требуют от русского народа правительства Америки, Англии и Франции? Требуют ли они концессий, передачи им на определенных условиях железных дорог, рудников, золотых приисков и т. д. или территориальных уступок какой-либо части Сибири или Кавказа, или же Мурманского побережья? Мы ожидаем от Вас, Господин Президент, что Вы определенно заявите, какие именно требования предъявляете Вы и Ваши союзники»[221] .
Предложение предельно откровенное: по сути, большевики (а за Чичериным, естественно, стоял и направлял его политику В. И. Ленин) просят правительство США и стран Антанты назвать цену, позволяющую большевикам остаться у власти.
Был ли какой-либо официальный ответ от Вильсона, пока что неизвестно, возможно, он по-прежнему засекречен. Последствия вполне однозначного толка, однако, наступили. Они носили сугубо экономический характер, но осуществлялись через члена коллегии Наркомата иностранных дел РСФСР Максима Литвинова. Между тем, Литвинов – фигура примечательная: еврей по происхождению, он высоко котировался во влиятельных еврейских финансовых и политических кругах Запада, что позволяло ему эффективно осуществлять дипломатические функции (с 1930 г. он стал наркомом иностранных дел СССР). В начале 1919 г. Литвинов вел секретные переговоры с американским представителем Уильямом Буллитом. Вряд ли можно усомниться, что речь шла о тех условиях, запрос на которые направлял Чичерин Вильсону. Позднее, в начале 1920 г., Литвинов был включен в состав советской торговой миссии, направлявшейся в Великобританию. 22 марта 1920 г. Литвинов был назначен советским правительством «уполномоченным для решения всех вопросов, связанных с предстоящим возобновлением торговых сношений, со всеми необходимыми для сего правами, в том числе – с правом вести переговоры… производить все без исключения коммерческие, банковские, финансовые и валютные операции…» В том же году Литвинов был назначен полпредом РСФСР в Эстонии и уполномоченным Политбюро ЦК РКП(б) по золотовалютным операциям за границей. В декабре 1922 г. председательствовал на конференции по разоружению в Москве, куда были приглашены Польша, Литва, Латвия, Эстония и Финляндия. В 1927–1930 гг. являлся главой советской делегации в подготовительной комиссии Лиги Наций по разоружению. По совместительству Литвинов был членом коллегии наркомата Госконтроля и заместителем председателя Главконцесскома. В апреле 1928 г. Литвинов заявил под протокол совещания (о средствах на индустриализацию) на вопрос, куда делось царское золото, что в 1921 г. он состоял главным уполномоченным Совнаркома по реализации нашего золота за границей, и через его руки прошло несколько сот миллионов рублей золотом, проданным за границу. Золото, уточняет Мосякин, шло через французов и Швецию – в основном, в адрес Федеральной резервной системы США: в ее хранилища поступило не менее 300 тонн.