Но для такого категорического утверждения не видно оснований. Никаких доказательств тому, что некое решение Антанты от 1 апреля 1919 г. было непосредственным результатом меморандума Мартенса от 19 марта 1919 г., не имеется. Впоследствии – не означает «вследствие». Тем более, что Мартенс ничего не обещал Антанте, а только Штатам. Широко известно, что в 1920—1930-е гг. именно Америка очень масштабно поставляла Советскому Союзу целые заводы и фабрики, продовольствие, одежду, машины, станки и всяческое оборудование. Как и чем за все это расплачивалась советская власть? Нет ничего невозможного в том, что большевики, заранее предполагая (как и следует напрямую из меморандума Мартенса) восстановление торговых отношений с США, были готовы вывезти сотни тонн золота в обеспечение будущих закупок! Это не был подарок, не была взятка. Это был залог. Конечно, перспектива получения такой суммы была заманчива для американского правительства, что само по себе побуждало его к мирным отношениям с советской властью. Но прагматик Вильсон, как показано выше, и без того был к этому склонен, не питая предвзятой враждебности к большевикам. К тому же, в США нет государственных банков, есть только частные, и консорциум под названием Федеральная резервная система – не исключение. Путать ее интерес с интересом государства не очень правильно. Это во-первых.

Во-вторых, Америка после Первой мировой войны, в 1918–1919 гг., когда к ней обращались Чичерин и Мартенс, – это еще не главная страна мира, не мировой гегемон, не хозяин положения. Каковым на тот момент была только Великобритания, а США им станут лишь после Второй мировой войны. И диктовать Антанте, что делать и как быть с Советской Россией, Америка в те годы еще не могла. Англия и Франция – официально главные победители Первой мировой войны – предпочитали решать подобные вопросы совершенно самостоятельно. Тем более, что твердой, выверенной позиции у президента США Вудро Вильсона, по его собственному признанию, в отношении Советской России долгое время не было вообще.

В-третьих, хронология событий, изложенная страницами выше, не позволяет усмотреть связь между меморандумом Мартенса и прекращением интервенции и помощи белым армиям со стороны стран Антанты. Потому что, с одной стороны, намерение все это прекратить возникало порой у них и до пресловутого меморандума, под влиянием выступлений собственных народов и армий. В частности, явное стремление к миру с большевиками английский премьер-министр Ллойд Джордж продемонстрировал в январе 1919 г., запросив державы союзной коалиции, «не следовало ли бы сделать России какое-нибудь мирное предложение». И предложив пригласить представителей красной Москвы на общую с союзниками встречу в феврале того же года на Принцевых островах. Большевики на эту встречу не поехали, но в том же феврале 1919 г., по воспоминаниям Черчилля, «ответили по радио 6 числа текущего месяца, говоря, что они готовы идти навстречу желаниям союзных держав по вопросу об уплате долгов, о предоставлении концессий на разработку лесных и горных богатств, о правах держав Антанты на аннексию тех или других территорий России». То есть, по сути, обе договаривающиеся стороны еще до меморандума Мартенса предлагали свои подходы для достижения общей цели – замирения.