Между тем, Тая прошла с честью не только Германскую, но и Гражданскую. Вначале она воевала под знаменами Деникина и была вынуждена эвакуироваться с разгромленными белыми войсками в конце 1919 г. Но как только стало известно, что бразды правления в Крыму принял П. Н. Врангель, она тут же устремилась в Крым, чтобы до конца исполнить свой долг.

В Государственном архиве Российской Федерации, в разделе эмиграции, содержится довольно много списков, где фигурируют сотни, если не тысячи имен тех, кто желал ехать воевать в Крым после призыва Врангеля весной 1920 г. Это были те, кто спасся от большевиков после разгрома Деникина и покинул Россию из Одессы, Новороссийска и проч., разъезжаясь кто куда: в Грецию, в Югославию, в Королевство сербов, хорватов и словен, в Турцию, на Кипр, на Лемнос и т. п. Но теперь они вновь отправлялись в Россию, чтобы продолжить свою борьбу за нее. Это были истинные добровольцы, для них война не окончилась. Они не искали спасения в эмиграции, а стремились обратно при первой же возможности, и ехали с семьями, ехали жены к мужьям – вплоть до рокового октября 1920 г.! Ехали не только воины, офицеры и солдаты, но и врачи, сестры милосердия…

Среди тех, кто из вынужденной эмиграции поспешил вернуться в Россию на пароходе «Константин», отплывшем 14 июня 1920 г. в Севастополь, числится и сестра милосердия Забугина (без инициалов, но другой такой, я думаю, не было)[65] . Откуда она выехала – неизвестно, но точно не из Сербии, Болгарии, не с островов и не из Поти – на тех были отдельные списки. Скорее всего, из Стамбула, который у нас упорно именовали Константинополем.

Прибыв в Крым, Таисия получила новое удостоверение личности, полагавшееся сестрам милосердия по приказу Врангеля № 3035 от 18.04.1920, и оклад жалованья по XIV классу табели «Б» для офицерских и классных чинов. Это были очень маленькие деньги: 8000 р. против 42 000 р. по I классу[66] . Расселяли сестер, как правило, по две в комнате, как и неженатых офицеров.

Хочу подчеркнуть, что бабку никто не заставлял возвращаться на фронт Гражданской войны. Вполне могла податься куда-нибудь в Сербию, а там и в Париж. Но таков был ее свободный выбор. Забегая вперед, отмечу, что она дважды не по своей воле вынуждена была покинуть Россию, эмигрировать, но дважды же своей волей вернулась обратно на страх и риск. Вот такой характер.

Советская власть не давала расслабиться. В 1931 г., после того, как ее муж, мой дед Борис Севастьянов, был арестован и расстрелян в рамках операции «Весна», проводимой Генрихом Ягодой и его подручными, бабку Таю как медработника сослали фельдшерицей в Башкирию (там была вспышка чумы) с малолетним сыном, моим отцом Никитой. Башкирия в 1920-е гг. была, мягко говоря, не самым здоровым местом для жизни. Сразу после окончания Гражданской войны по ней гуляли эпидемия за эпидемией: 33 % коренного населения болело трахомой, 40 % – тифом, 8,3 % – туберкулезом, 5,2 % – сифилисом. В 1921 г. вспыхнула эпидемия холеры: 11,5 тысяч больных; в 1923 г. было выявлено 260 тыс. случаев малярии. И в дальнейшем это был край, где распространялись всякие страшные болезни. Работа Таисии была очень ответственной и напряженной, отнимала все силы и время у молодой матери.