Высокие корабли на горизонте были врагом, убегающий сторожевик – своим. Это Васька понял сразу.

– А их крыть нечем, – ответил Шарапов.

Снова всплески под кормой “Даная”. Его кормовая семидесятипятимиллиметровая стреляет беглым огнем, но это бесцельно, – она слаба. Дойдет “Данай” до ворот или не дойдет? И что дальше будет: ведь в гавани тоже могут разбить <..>

Перестрелка прекратилась. “Данай” влетел в ворота, а “Страж” и “Грозный” тем же курсом прошли мимо порта. Теперь они были видны отчетливо: двухмачтовые с толстой трубой и надстройкой на середине корпуса.

Они не стреляли. Бой, значит, кончился.

– Испугались, – облегченно вздохнул Васька, но, взглянув на Ситникова, испугался сам. Ситников был совершенно бледен. Даже глаза его, казалось, побелели.

– Это… это не то, – с трудом выговорил он, – смотри на мостик!

“Данай” резко уменьшив ход, выходил на середину гавани. На мостике у него стоял дальномер, которого раньше не было. Носовая пушка куда-то исчезла. Шарапов медленно снял фуражку и вдруг ударил ею о палубу.

– Это не “Данай”, – крикнул Ситников, и сразу тот, кого считали “Данаем”, одним рывком убрал красный флаг, поднял вместо него белый с синим крестом и заработал пулеметом.

– “Никола Пашич”! Белый катер “Никола Пашич”! Я его знаю! – кричал со стенки портовый сторож. – Белые идут! Спасайся!

Шарапов уже продернул ленту и открыл огонь. Пулемет заело на четвертом выстреле, но этого было достаточно, чтобы противник ответил. Сплошной струей зазвенели над головой пули, гулким стуком отозвались бревна стенки и коротким лязгом железо борта. Шарапов снова продернул ленту, но пулемет снова отказался <..>

Винтовки стреляли со всех сторон, но редко и без толку. Пули выбивали из воды фонтаны. “Никола Пашич” спокойно шел к “Республиканцу”. Он был хозяином гавани, поливал стенки пулеметом и делал, что хотел.

Васька, Шарапов и Ситников уже лежали под вагоном, когда он подошел. Первым на “Республиканец” вскочил высокий горбоносый офицер, а за ним четверо матросов. Офицер размахивал наганом и ругался тонким голосом.

Шарапов молча покачал головой, – замок пулемета не хотел действовать.

– Взяли, – сказал Ситников, положил голову на рельс и закрыл глаза. От слабости и боли его тошнило, но он сдерживался.

Белые обрубили поданные на стенку концы, закрепили буксир и “Пашичем” дали ход. Сходня, сорвавшись, шлепнула по воде – “Республиканец” двинулся.

– Один готов! – прокричал горбоносый офицер.

На горизонте снова загремели тяжелые орудия. “Страж” и “Грозный” обстреливали город, а город молчал – он был беззащитен.