Дело в том, что Колбасьев был незаурядной личностью, заметной, в том числе, в литературном мире как поэт и писатель-прозаик, маринист (псевдоним Ариэль Брайс). 12 февраля 1930 г. он подписал с издательством ЦК ВЛКСМ «Молодая гвардия» договор № 168 об издании книжки «Салажонок», рукопись которой писатель обязывался сдать до 1 мая 1930 г. Содержание будущей книжки в договоре определено довольно расплывчато: «Повесть из морской жизни периода 1920 г. (Гражданская война на Азовском море)»[72] . Книжка повествовала о сироте, малолетнем беспризорнике и бандите Ваське, который прибился к красной Азовской флотилии, сделался юнгой и стал свидетелем того, как «белые бежали со всех фронтов, и красная флотилия их преследовала… Он увидел, к чему флот пришел, увидел Азовское и даже Черное море освобожденным от врага… Он остался на флоте и сам стал командиром». Книжка, понятное дело, предназначалась «для дошкольного возраста», она должна была воспитывать красных защитников рабоче-крестьянского государства от всякой «белой сволочи».

Без встреч с моим дедом эта книга была бы другой; приступая к ней, Колбасьев уже исчерпал возможности бесед с бывшим однокашником. В архиве писателя мне удалось обнаружить план повести «Саложонок» на одном листе, с которого, собственно, и началась работа над книгою. В левом верхнем углу начертано: «Боевые эпизоды», после чего столбиком идет девять пунктов, среди которых первым стоит «случай 1 мая» (то есть именно связанный с моим дедом). Другие эпизоды Колбасьев вполне мог описать по собственному опыту, но тут нужен был рассказ очевидца, моего деда, и этим материалом он, приступая к книге, уже располагал. В результате в книге появились красочные детали, которых нет в сухом материале допроса. Цитирую.

Эпизод начинается с того, что красные солдаты и матросы из порта Мариуполя однажды подались все в город на Первомайскую демонстрацию, оставив минимум личного состава на кораблях. А дальше разыгралось непредвиденное…

«Полным ходом к воротам порта шел небольшой сторожевик под красным флагом. Прямо за его кормой встали два стеклянных столба. Когда они рассыпались, долетел короткий звук разрыва.

– Недолет, – отметил Шарапов и как мог глубже засунул руки в карманы. Помочь “Данаю” было невозможно, а чувствовать руки незанятыми – мучительно.

На корме “Даная” вспыхнул желтый огонь – выстрел. Он отбивался. От кого? – и Васька далеко, почти на самом горизонте увидел два синих силуэта.

– “Страж” и “Грозный”, – сказал Ситников. – Те самые, что обстреляли Таганрог. Кроют шестидюймовками.