На берегу находилась жена Новицкого и его 12-летний сын, которому обезумевшая от горя женщина руками закрывала глаза, а он дико выл…

Председательствовавший на заседаниях [ревтрибунала] матрос Федосеенко любил повторять: “Все с чина подпоручика до полковника – будут уничтожены”.

Один из большевистских палачей, член Севастопольского ВРК, матрос Сергей Куликов, говорил на одном из митингов, что “собственноручно бросил в море за борт 60 человек”…

Всего зимой 1918 г. в Евпатории, этом относительно небольшом курортном городке, было репрессировано около 1 тыс. жителей…

Не менее драматично происходило установление советской власти в Ялте… После прекращения боевых действий и перехода власти в руки большевиков ужас вооруженного противоборства сменился кошмаром террора… Схваченных офицеров доставляли на стоявшие в порту миноносцы, допрашивали, затем выводили на мол и расстреливали… Живший в то время в Крыму известный политик и общественный деятель, князь Владимир Оболенский приводит в своих воспоминаниях следующие подробности совершаемых большевиками кровавых расправ:

“…В Ялте офицерам привязывали тяжести к ногам и сбрасывали в море, некоторых после расстрела, а некоторых живыми. Когда, после прихода немцев, водолазы принялись за вытаскивание трупов из воды, они на дне моря оказались среди стоявших во весь рост уже разлагавшихся мертвецов…”

Не всех арестованных доставляли на миноносцы. Некоторых красногвардейцы и матросы убивали прямо на улицах, на глазах у горожан, и тут же грабили трупы…

Всего в результате террора [в Ялте] погибло более 200 человек, в том числе 2 сестры милосердия…

Всего в Феодосии было расстреляно более 60 человек…

Всего, по данным советского автора Виктора Баранченко, в административном центре губернии [Симферополе] “было убито не менее семисот офицеров”.

Аналогичную цифру – 700 человек – называет и один из активных участников установления советской власти в Крыму, член севастопольской большевистской партийной организации Алексей Платонов»[102] .

Относительно событий в Евпатории хотелось бы добавить несколько выразительных штрихов. Их описание базируется на таком достоверном и синхронном событиям источнике, как отчет, представленный деникинской «Особой комисией по расследованию злодеяний большевиков», читая который, невольно обращаешь внимание на детали, опущенные Соколовым:

«Казни происходили и на транспорте “Трувор”… Вызванного под конвоем проводили через всю палубу мимо целого ряда вооруженных красноармейцев и вели на так называемое “лобное место” (место казни). Тут жертву окружали со всех сторон вооруженные матросы, снимали с жертвы верхнее платье, связывали веревками руки и ноги и в одном нижнем белье укладывали на палубу, а затем отрезывали уши, нос, губы, половой член, а иногда и руки, и в таком виде жертву бросали в воду. После этого палубу смывали водой и таким образом удаляли следы крови. Казни продолжались целую ночь, и на каждую казнь уходило 15–20 минут. Во время казней с палубы в трюм доносились неистовые крики, и для того, чтобы их заглушить, транспорт “Трувор” пускал в ход машины…»[103] .