Он любовно пригладил свои серебристые волосы. Шаолиньские монахи, сидевшие прямо под ними, кашлянули и выпрямили спины, а один из старейшин обители сложил ладони перед собой и, перебирая четки пальцами, тихо пробормотал: – Амитабха, их души уже не спасти. – Значит, не Се Дин, – вздохнул Цин Юйдунь, чувствуя, как оба его бока колет иголками. Даже с его невозмутимостью он понимал, что по какой-то причине оба его ученика невзлюбили друг друга. – Учитель, может быть, я могу взять тот же иероглиф, что в вашем имени? – неожиданно спросил Маомао. Он не мигая уставился на старейшину, отчего тому невольно стало не по себе. – Какой? – спросил он. – «Юй», – нагло заявил кот. Цин Юйдунь неожиданно подумал, что эти голубые глаза больше похожи на лед, чем на нефрит. Правда, холодом от них даже не веяло. – Юй… Юй… – Он медленно проговорил слог, пытаясь подобрать пару. – Ху, – донеслось сверху. Все трое обернулись, посмотрев на Дай Юня. – «Ху» как тигр, – невозмутимо добавил тот, а затем снова уставился на арену, будто вовсе и не подслушивал их разговор. – Юй Ху, – имя перекатилось на языке кота, и он расплылся в улыбке. – А мне нравится. Звучно. Благородно. – Уж поблагороднее «Эрлана», – язвительно заметил А-Цю. – Заткнись, А-Цю, – посоветовал ему Юй Ху издевательским тоном. – Кто разрешал тебе так меня называть? Для тебя я шисюн Чэнь! – взорвался Дракон. – Шисюн, прости меня, пожалуйста, этот шиди еще не до конца разобрался в старшинстве в секте. – Замолчите оба, – неожиданно прервал их перепалку Цин Юйдунь, устало массируя точку между бровями. Юноши послушно примолкли. Однако Юй Ху не мог сидеть молча слишком долго. Через некоторое время он снова повернулся к Цин Юйдуню. – Учитель, – сладко произнес он. Тот скосил на него глаза, мысленно вздыхая. – Да? – Получается, что вы так и не выбрали этому ученику имя. Может, тогда подберете мне личное имя? – Голубые глаза изогнулись в полумесяцы. – У тебя разве нет детского имени? Я могу звать тебя по нему, – попытался уклониться старейшина Цунчжэ. – Этот ученик сирота. У меня не было ни отца, ни матери, чтобы называть его в детстве, – горестно вздохнул кот, на его лице была написана вселенская печаль. – Никто не давал этому ученику ласковых прозвищ в детстве, меня всегда звали «Эй ты», «Иди-ка сюда», «Что ты сказал» и… – Я понял-понял. – Цин Юйдунь почувствовал легкое раздражение и махнул рукой. – Может быть, у тебя снова есть какие-то предпочтения в имени? – Нет, Учитель. – Юй Ху послушно сложил руки на коленях и уставился на