почти светилась от энергии, которую он еще не успел переварить. Во время своих медитаций Цин Юйдунь великодушно разрешал коту сидеть на коленях, благодаря чему тот, «вцепившись в чужое бедро», быстро совершенствовался. – Мяу! – громко и требовательно заявил Маомао, глядя на ученика. Чэнь Цю сузил глаза, глядя на кота: у этих двоих за полгода развилась прямо-таки кровная вражда – конечно, за внимание Цин Юйдуня. За это время Юньхэ Чэнь Цю вытянулся на целый цунь, его лицо стало острее, взгляд – тверже, а невыносимое высокомерие отшлифовалось почтительностью к Учителю. Однако он по-прежнему оставался озорным и дерзким мальчишкой, который быстро завоевал популярность в секте и крепко сдружился с Хоу Пэном. Его прогресс в совершенствовании также не стоял на месте: с ранней стадии Возведения основания А-Цю медленно, но верно продвигался к средней. Резкая смена боевой техники пошла юноше на пользу – с огненной стихии он переметнулся к ледяной, и, к удивлению дядюшки, это ему подошло. Сейчас он был первым человеком в мире, после Цин Юйдуня, который изучал технику Нефритового меча, благодаря чему стал намного сдержаннее и рассудительнее – ледяная ци помогала также успокоить сердце и разум. – Учитель! Выходите! Глава секты вызывает вас! – снова закричал Чэнь Цю. Ему было запрещено заходить в духовную пещеру во время медитаций Учителя, потому что однажды он чуть не свернул шею на обрыве. Поэтому оставалось только кричать. – Мяу! – Кот махнул хвостами, сидя у подножья скалы, как маленький охранник. Это разозлило Чэнь Цю. Он замахнулся ногой, намереваясь пнуть наглое животное, но Маомао увернулся и впился острыми когтями ему в ступню. Мальчишка взревел, дергаясь и пытаясь сбросить кота, но тот держался крепко, прокусив сапог насквозь. – Ай-й! – взвизгнул А-Цю. Он сконцентрировал поток ци в ладонях, посылая шар энергии в кота. Тот тут же отлетел назад, мягко приземлился на четыре лапы и зашипел. – Хватит! – раздался прохладный голос Цин Юйдуня, появившегося из-за поворота скалы. Он поднял кота за шкирку, осматривая на предмет травм. – А-Цю, сколько раз я тебе говорил… – Он первый начал! – перебил его ученик, тыкая в Маомао, который уже притворился абсолютно шелковым и ласково потерся головой о руку, что держала его. С долей скептицизма старейшина уставился на кота, но тот принял безупречно невинный и обиженный вид. – Ведите себя друг с другом хорошо, – устало вздохнул Цин Юйдунь, позволяя коту забраться на его плечо. Он уже в тысячный, кажется, раз произносил эту фразу,