не делал, чтобы сдержать его хозяина от чего-то неприятного под названием «уединенная медитация»! Может быть, если он лизнет рану, потоки ци у Цзисюаня восстановятся? Обдумывая этот вопрос, Маомао наблюдал, как с помощью снадобий женщины (оказавшейся не такой бесполезной, как ребенок) цвет лица хозяина перестал быть таким ужасным. Глава секты стоял позади него, направляя свою ци в его тело (тоже не такой бесполезный). Кот сделал вывод, что взрослые человеческие особи все-таки не столь глупые, как маленькие. Значит, они подлатают его человека? Однако через некоторое время Цзисюань поднял руку. – Хватит, – сказал он, заставляя И Чэня прекратить вливать в него энергию. – Это не поможет, шисюн. Я должен самостоятельно восстановить меридианы. Духовная пещера подойдет для этого лучше всего. Я запечатаю вход, чтобы потоки ци оставались в пещере. – Хорошо, – вздохнул И Чэнь, устало опуская руки. Уже почти стемнело, и небо, розовое от заходящего солнца, походило цветом на подушечки лап кота, которые тот спрятал под хвосты. – Спасибо, шисюн, шицзе, – сказал Цин Юйдунь, кланяясь им. – Пожалуйста, позаботься о моем ученике, шисюн. И о… коте. Он бросил взгляд на край поляны, где сидело двое: А-Цю, обнявший свои колени и не решающийся подойти, и кот, неотрывно следящий за хозяином. Это было странное, незнакомое старейшине чувство – что на пике Цунчжэ кто-то будет ждать его – может быть, даже с нетерпением, и ему вдруг захотелось восстановиться как можно скорее. Он отбросил эти мысли – нельзя спешить с ци и меридианами. Если он будет тороплив, то энергия пойдет в неправильном направлении и его настигнет отклонение ци. – Вот эту пилюлю раз в месяц, – инструктировала его Хуа Сюй, впихивая в руки мешочек с лекарствами. – Вот это для успокоения. Это воскури для духовного просветления, эту, – вытащила она кроваво-красную пилюлю, – в крайнем случае, – и нахмурилась. – Надеюсь, что тебе не придется использовать ее. – Спасибо, шицзе. – Привязав мешочек за тесемки к поясу, Цин Юйдунь снова поклонился. – До встречи. – Он быстро пошел к обрыву, когда А-Цю наконец встрепенулся и побежал за старейшиной. На середине рощи он догнал его. – Учитель, я провожу вас, – твердо сказал он не терпящим возражений тоном. Цин Юйдунь еле заметно улыбнулся, ероша волосы мальчишки. Эта холодная ладонь почему-то чуть не заставила юношу прослезиться. Они в тишине дошли до обрыва, и Цин Юйдунь махнул рукой, решая, что добавлять больше нечего. В конце концов, он не собирался прощаться навсегда. Очень скоро