— А что, старая, свари мне напиток любовный, — оживилась вдруг Катя. — Чтобы Ольг Андриевич на меня как поглядел, так сразу глаз оторвать не смог бы. Чтобы дышать без меня не мог! Свари, я заплачу, правда, у меня есть деньги, я накопила!
— Не умею, — хрипло ответила Марика, про себя решив, что этой дуре сварит разве что зелья, что кишки ей прополощет. — Я не волхвица, у меня и силы такой нет.
— А и ладно. Знаю я одну в посаде, она заговор прочитать может и иглу мне волшебную даст. Я ее в изголовье постели Ольговой воткну, и он во сне каждую ночь меня видеть будет! Только ты молчи, никому не говори, а то Никитка мне все косы повырывает. И вдруг сможешь — укради какую-нибудь вещь княжью, лучше платок или рубашку, нужно будет для обряда.
Марика прищурилась. Ага, как же — «не говори». Непременно Ольгу и расскажет, да побыстрее. Катька ведь и не знает, какими силами то колдовство творится.
[1] Цинга.
Глава 22 Колдовство
Чары бывают разными. То, что Марика умела делать, то и чарами не назвать было. Просто она брала природные силы и ласково, нежно направляла их в нужное ей русло. А травы и вовсе просто слышала, познавала. Ежели дар есть и терпение — сие не сложно вовсе, а интересно и приятно. А на заговоры она отдавала всегда часть себя, крупицу своей силы, оттого и немногое могла, и зла творить не стала бы ни в жизнь. Сила-то вернется, да вот какая?
Но были люди, что чужую силу могли черпать, черную, опасную. Марика и знать не хотела, где они ее искали. Зимогор рассказывал, что на кладбищах, да в местах, где кого-то убивали, а то и сами кровь проливали. Он такое тоже умел, но брезговал, разве что при необходимости мог черную курицу зарубить или крысу какую-то.
Но то Зимогор, воин бывший, знавший цену крови человеческой и горю людскому.
А были и другие. Обычно — женщины. Так в мире устроено, что женщины — более чувствительны к тонким материям. У них и чутье выше, и слышать умеют лучше. И, что самое страшное, женщины часто более жестоки и жадны. Оттого бывают в землях моревских не ведьмы, а колдуньи, те, что в зелья свои кровь добавляют, да боль, да страх людской.
Видимо, такая имелась и в Бергороде, и это было нехорошо.
Колдуньи тоже лечат, но своей силы у них нет, и они высасывают ее из кого-то другого. Глядишь, излечат тебе почечную колику, а сосед твой потом от боли мучается. Или вот булавки всякие да пояса приворотные: человеку добра от них никогда не будет. Потом цену все равно придется заплатить, и кто знает, какова цена та будет?
А все же на миг у Марики горячо забилось сердце: а ну как колдунья та знает, как проклятье снять, как молодость свою вернуть? Отчего и не попробовать? Может быть, цена, предложенная ей, Марике по карману будет?