Мы были почти единственными, кто приехал сюда после мероприятия, так-как и родители, и все остальные, кто хотел отдать дань памяти погибшим, приезжали сюда утром, когда я ещё был на уроках.

Я медленно брёл между оградок и памятников, не сильно горя желанием идти, на самом-то деле, и дело тут было вовсе не в дожде или ветре. Меня всё ещё мучило чувство вины за случившееся, а сейчас предстояло увидеть могилы тех, кто погиб из-за меня. Смотреть на их могильные плиты, на фотографии, где они были ещё живыми и совсем молодыми… Это, пожалуй, хуже любой пытки будет. Я бы предпочёл сейчас с целым десятком монстров сразиться, чем пройти через вот это…

Кто-то скажет, что я ни в чём не виноват. Не я же взрыв устроил? Но как быть с тем, что охота шла именно на меня? Что ещё после нападения в кафе я должен был понять, что все, кто находится рядом со мной, тоже под ударом? Что я почти наверняка знал, что за тем нападением стоит Васнецова, но ничего не сделал, чтобы обезвредить её? Я же сунул голову в песок, и сделал вид, что всё нормально, а оно ни хрена не было нормально…

Дождь и ветер прогнал немногих посетителей кладбища, и сейчас я шёл практически в одиночестве, не считая маячившей впереди спины Ани метрах в десяти от меня.

— Ты чего там плетёшься? Давай быстрее! — обернулась она ко мне, как будто почувствовав, что я о ней подумал.

— Да иду я, — буркнул я, даже не думая ускорять шаг. Но как я ни растягивал эту дорогу, всё когда-то заканчивается, и вскоре мы пришли на место.

Обычно, насколько я знаю, семьи сами решают, где хоронить своих родственников, но в данном случае, город взял всё на себя. Выделил места в центре кладбища, и все эти могилы оказались расположены рядом друг с другом, а перед ними поставили стеллу, на которой были изображены все погибшие дети, строго смотревшие на меня.

— Простите… — только и смог, что тихо прошептать я, медленно проходя мимо стеллы, и отводя в сторону глаза.

— Иди сюда! — позвала меня Аня от самой крайней в этом ряду могил, — Давай отсюда начнём.

Я молча подошёл к ней, и прочёл на чёрном надгробии — Ирина Стрелкова.

Судя по годам жизни, пятнадцать лет.

— Спи спокойно, Ирина, — прошептал я, глядя, как Аня кладёт на могилу один из букетов.

Мы постояли пару минут тут, и пошли дальше. И хотя могилы располагались рядом друг с другом, наш путь мимо них был вряд ли больше ста метров, эта дорога показалась мне самой длинной в моей жизни.

* * *

— Осталась последняя, — устало выдохнула Аня, для которой эта наша прогулка оказалась тоже очень нелёгкой.

Да, нам оставалась последняя могила, и нам бы радоваться, что всё закончилось, но как бы посещение её не стало для нас самым тяжёлым испытанием, так как там кто-то был.