Неожиданно в моё сознание вторгся писклявый голос неизвестного:

— Все они так говорят, однака! Но мая им не верить, — пискнул этот голос. — Хозяина? Ты зачем моя спас, однака⁈ Мая неразделённая любовь. Ах! Что теперь делать? Мы разлучены навеки… Мая расстроен до кончиков усов… Прощай, мая любовь, навеки!

Хнык!

— Не понял⁈ — я неосознанно произнёс реплику вслух.

У Софьи Павловны округлились глаза, и она часто заморгала, справедливо отнеся мой вскрик к себе и нашей беседе.

— Твая не понять, — продолжил сокрушаться голос в моей башке, как я понял. — Неразделённая любовь, однака! Моя так о ней мечтал, что кинулся в воды от горя… Как же больно от раны сердечной!

Я вытаращился на директрису, сочтя происходящее её приколом. Ну, а на самый крайний случай, счёл, что у меня реал поехала крыша, окончательно и бесповоротно. Гвозди выдернуты, шифер расколот, и горе мне наступило, огромное горе.

Может спросить, где ближайшая психушка?

— Моя утверждает, что психушка нам не нада! — ответил голос на мой мысленный вопрос. — Нам с хозяинам нада клеить ноги, однака, иначе не успеем… Ах! Жизнь мая, а что в ней толку без любимой⁈ Крошек нет, мая голодная.

Хнык!

— Хозяина! Ау⁈ — затараторил голос. — Оно его это, приближается, однака…

— Кто? — блин, я снова спросил вслух и слишком эмоционально.

Директриса так озадачилась, что разговаривать окончательно перестала, но её взгляд указал на целесообразность замены пижамы смирительной рубашкой. Так, чисто, на всякий пожарный.

Пока я собирал мозг воедино под скорлупой своей, явно треснувшей черепушки, началось другое действие, и по прикидкам явно печальнее всего предыдущего, что на меня свалилось за столь короткий временной промежуток.

Небо почернело, словно перед грозой, тьма опустилась на парковую зону, поглотив краски дня и превратив цветы в серые формы бутонов, некогда радующих созерцающих. Ударили первые разряды молний, но как-то неправильно, направленные в одно единственное место напротив фонтана, всего в нескольких метрах. В воздухе запахло озоном и серой, звук оглушил и прежде чем мы среагировали, яркая вспышка ослепила меня на короткий миг.

— Хозяина! Мая страшно, — голос чётко прорезался у меня в мыслях. — Давай, однака, будем уже бежать?

Ответить я не успел, так как из открывшегося портала вышло ОНО! Зверь, или исчадье ада из страшных снов, породило оцепенение в моих мышцах, я замер, разглядывая красноватое уродливое тело, покрытое шипами. Кожа в некоторых местах отстала или обгорела, оголив мышцы и белёсые сухожилия восставшей сущности. Время замерло, а я, словно под гипнозом, посмотрел в красно-кровавые глаза архидемона. Название или определение само возникло в сознании и ничего эта встреча, кроме смерти, мне не предвещала.