— Феликс, я смотрю, ты делаешь успехи! Не волнуйся, я умею хранить тайны, — он присмотрелся к нарушителю в ракушке. — Поезжай лучше в таверну, там тебя уже заждались и работники, и приятные сюрпризы.
С этими словами, хозяин антикварной лавки забрал часы со спящим тараканом и скрылся в коридоре подсобных помещений. Я же, не мешкая, занялся исполнением его совета и вышел на улицу, где меня ожидала Марфа в двуколке.
Ну что же, займусь ознакомлением с содержимым посылок позднее.
Глава 3 Первые воплощения планов в жизнь
Марфа немного нервничала, ожидая меня у входа в антикварную лавку. Девушка постоянно озиралась, а сами двери старалась удерживать в поле зрения, хоть бы и бокового. Как только я появился на пороге, она натянула поводья и приготовилась к резкому старту.
— Марфа, голубушка, — я постарался задать вопрос ласково. — Отчего такой нервоз? Все, словно от чертей, шарахаются от вотчины Артура.
Договаривал я, уже занеся ногу на ступеньку и готовясь присесть на сидушку рядом с девушкой. Она резко стартанула, и мне пришлось приложить усилия, чтобы не свалиться, ухватившись за боковую ручку двуколки.
— Марфа? Мы что, куда-нибудь торопимся? — я отреагировал на резко тронувшееся с места транспортное средство.
Девушка вдруг опомнилась и не стала пускать лошадку в галоп. Я, наконец, уселся и мысленно выдохнул. Облегчённо естественно.
— Понимаешь, Феликс, — начала пояснение красавица вполголоса, при этом обернувшись на удаляющийся дом с лавкой Артура. — Много странного водится в этом месте, да и вокруг и рядом. Лошади нервничают, бросаются в галоп и несутся без остановки, а прохожие частенько спотыкаются на ровном месте, — она снизила скорость и немного успокоилась. — Как ты не боишься и можешь работать в самой лавке, тем более, ночным сторожем — я ума не приложу, это ведь так страшно, наверное? — Марфа сделала круглые от испуга глаза, не играя на публику, а отразив свои реальные ощущения.
Двуколка размеренно покатилась по улице к окраине города всё дальше от злополучного для горожан места, а девушка окончательно успокоилась, как и лошадь, что вначале била копытом о мостовую, высекая искры подковами. Я представил свои ощущения и определился в очередной из прописных истин.
— Понимаешь, Марфочка, — я изобразил глубокомыслие философа в выражении лица, — если не знать о грозящей опасности и не участвовать во всеобщей истерии по какому-либо поводу, то жить становится проще, а иными словами, если не знать о невозможности сделать что-то, то есть все шансы на то, что это у тебя получится.