— Ясно, — вздыхает Сема, — мой отец тоже тот еще козел. — Затем спохватывается и говорит: — Прости, не подумал, твоего отца ведь теперь больше нет. Мои соболезнования.

— Угу, — Мишка так и не отрывается от окна.

До конца пути я больше не забираю у Семена контроль. Он и сам неплохо справляется: пытается отвлечь Мишаню от грустных мыслей, расспрашивает про меня. Мишка даже слегка веселеет, когда рассказывает про то, как мы наваляли той троице задир. От Мишани же я узнаю, что хулиганы его больше не трогали, наоборот — теперь обходят стороной и всячески избегают. А еще Мишка рассказывает про бокс, про то, что он ходит уже два месяца на секцию, что ему очень нравится. Говорит он об этом с грустью. Видимо, не надеется, что удастся вернуться к спорту.

Когда мы приезжаем в квартиру, Семен усаживает Мишку есть, а сам уходит в ванную. Затем включает воду и строго, и очень серьезно обращается ко мне:

— Кто ты такой и как влез в мою голову? В то, что ты наплел мальчику, я не поверил ни на секунду! Поэтому немедленно отвечай!

Ишь какой грозный. Забираю контроль:

— Хочешь верь, а хочешь не верь, проблемы твои, но я действительно говорю правду. Многое рассказать не могу при всем своем желании. Если вдруг что-то изменится, сразу же объясню. А сейчас у нас и выбора особого нет — мы все повязаны. И еще кто-то пытается нас убить, так что лучше держаться вместе. И я разве многое от тебя прошу? Просто спрячь на время мальчика, а после я что-то придумаю.

— Он не может оставаться у меня долго, — категорично заявляет Семен, как только я возвращаю контроль. — У него нет пэку, его ищет милиция, он главный свидетель. Или может даже подозреваемый. А это уже совсем другой вопрос. Если я укрываю подозреваемого, становлюсь соучастником. Я просто не могу оставить его. Я должен сдать его в отделение. Я не могу нарушать закон.

— Да едрить-мадрить! — возмущаюсь я, забрав контроль. — Что это черт возьми началось? Когда у тебя такое произошло, что-то ты не слишком про закон думал. И милицию не спешил вызывать, а папане позвонил. Все ведь нормально было. Почему ты не можешь его оставить? Кто его у тебя искать вообще будет? У тебя вон в шкафу целая Нарния, можешь его там в случае чего спрятать.

— Нарния? — растерянно вопрошает Семен, явно не понимая, о чем речь. По всей видимости, этого произведения тут не существует.

Семен какое-то время молчит, потом мотает головой и начинает рассуждать вслух:

— Ну хорошо. Допустим, останется он у меня на неделю-две. А дальше что? Он ведь не может просидеть у меня в квартире всю жизнь? Нет, так нельзя. Да и я к такому не готов. И если его не передать системе, его объявят без вести пропавшим и обнулят рейтинг. А восстановиться потом, знаешь ли, очень-очень непросто. Мы же не хотим, чтобы он стал лутумом.