Чем больше мы едем, тем больше она впадает в тихую истерику. Я замечаю, как она вжимается в кресло, как таращит глаза, стискивает свою сумку так, что я слышу скрежет ногтей по кожзаму. И тут наверняка больше играет даже не то что произошло до этого, а то, что мы продолжаем нарываться и следуем за опасностью по пятам.

Все-таки мои подопечные морально не подготовлены к такому. Они у меня вообще ни к чему не подготовлены. Придется готовить.

Пока мы едем по городу, от слежки укрываться получается довольно просто. Мы прячемся за другими машинами. Все становится сложнее, когда мини-вен и черное авто покидают город и сворачивают на просёлочную дорогу, а после едут куда-то вглубь полей, которые тянутся до горизонта.

Здесь уже тяжело следовать за ними.

«Тормози», — велю я Вовчику и тут же переключаюсь на Саню.

«Скажи, что нам нужно поговорить», — передаю я через нее Вове.

Она повторяет. Вова поворачивает на нас настороженный и одновременно дерзкий взгляд.

— Считаешь, я все испортил? — с вызовом спрашивает он. — Но, если бы я не увез нас, мы бы все вчетвером туда поехали. И что тогда?

Несмотря на всю браваду и грубость, я вижу, что Вова меня опасается. По глазам вижу, по словам, которые он явно произносит, чтобы оправдать свою трусость и слабодушие. Помнит, сукин сын, что я умею.

«Повторяй слово в слово», — велю Сане, и она с готовностью кивает.

«Ты подставил не только Мишу и Семена. Ты и себя подставил. Ты ведь сразу задумал так поступить при малейшей опасности. Но мы все в одном положении, мы все в опасности. Ты, по всей видимости, слушал задницей, когда я объяснял. Заруби себе на носу, Вова, еще хоть раз выкинешь подобное, я тебе такую жизнь устрою, что угрозы Кузьмича тебе покажутся любезными комплиментами. Понял?»

Саня пересказывает слово в слово, да еще и пытается подражать моей грозной интонации.

Вова смотрит на нас, моргает набычено, отвечать не спешит и явно хочет возражать.

Время выходит, Сему и Мишу везут не пойми куда, а еще заканчивается мое терпение.

Я переключаюсь на Вована и отдаю приказ:

«Врежь-ка себе по морде, да посильнее».

Без раздумий он сжимает кулак и бьет себя со всей дури в левый глаз. Прочувствовать все прелести удара я не успеваю, перескакиваю в Саню. От неожиданности она вскрикивает.

— Ты чего? — ошарашенно спрашивает она его, но потом до нее кажется доходит, и она насмешливо хмыкает.

— Ничего, — бурчит Вова. — Понял я все, — последнее явно адресовано мне.

«Точно?» — Саня тут же передает.

— Да точно, точно, — говорит он и, помешкав, добавляет: — Больше такого не повторится. Что мы собираемся делать?