Бить детей это конечно не в списке моих нравственных ценностей. Но этого поросенка почему-то не жалко. В нем столько жирочка, что поди даже и не больно будет, да и бока размять точно не помешает. Считай, массаж будет.

Когда Булкин с суровым видом, держа наготове кулак, подходит достаточно близко, я решаю, что пора действовать.

Со всей дури, которая только есть в Мишане, я начинаю колотить поросенка то по жирненьким плечам, то по толстой жопке. Я не останавливаюсь ни на миг, я колочу его без устали, стараясь не бить по лицу и голове. Поросенок натурально визжит, иногда рычит угрожающе, а его друзья, явно охреневшие от происходящего, стоят в ступоре и таращатся.

Мишаня, почувствовав поддержку, входит в раж, и теперь мы работаем сообща. Он с напором наступает на пятящегося поросёнка, не давая ему уйти от ударов.

Наконец, его дружки сумели опомниться и бросились на подмогу. Их я тоже пару раз стукнул, но бой был недолгим. Втроем задиры нас быстро скрутили и отобрали палку. Я пытаюсь вырвать правую руку, но выше головы не прыгнешь, все-таки в этой руке сила подопечного, а не моя.

Мишаня, конечно, прав. Втроем на одного — это не честно.

Красный как помидор Булкин склоняет над нами перекошенное от злобы лицо, пока его дружки держат его руки за спиной.

— Ну все, Борщ. Ты попал. Сейчас я из тебя фарш сделаю, — угрожает Булкин, заносит кулак и собирается ударить Мишку.

Ну все, пора пускать в ход тяжелую артиллерию.

«Использовать демонический голос», — отдаю я мысленный приказ.

«Активация демонического голоса 10 сек.»

Надпись исчезает и в левом углу обзора начинается обратный отсчёт.

— НУ ВСЕ! ВЫ ДОИГРАЛИСЬ, МЕЛКИЕ ГОВНЮКИ! — произношу я громким тяжелым гроулингом и сам охреневаю от звучания демонического голоса.

Голос воистину страшен и ужасен. Словно на самом деле вещает из самого ада.

Булкин моментально меняется в лице, бледнеет и отстраняется.

— Как это он так? — спрашивает обомлевшим голосом кто-то из тех, кто держит нам руки.

— СЕЙЧАС Я ВАС, МЕЛКИХ ЗАСРАНЦЕВ, БУДУ ЖРАТЬ! — говорю я и разражаюсь сатанинским хохотом. Это даже не для того, чтобы напугать задир, мне просто действительно дико смешно от происходящего.

Троица в ужасе отскакивает от меня.

— Ты чего, Борщов? — испуганно пятясь, спрашивает Булкин дрожащим голосом. Глаза у него такие перепуганные, что гляди вот-вот заплачет и маменьку начнет звать.

Я слышу, как ухает сердце подопечного. Демонический голос и его изрядно нашугал. Но Мишаня быстро соображает, что это его тот самый звездный час, и мигом хватает палку.

— У-у-у-у! Убью! — ревет Мишка, остервенело махая палкой. Он наскакивает угрожающе на одноклассников, пытается ударить. А те в ужасе отскакивают от него.