— Прошу. Смотреть подано, — передаю Сороке карту памяти. — Снималось лично, а потому заранее приношу извинения за качество. Не оператор я, ну вот ни в одном месте.

— Посмотрим-посмотрим, — проворчал тот, помещая карту памяти в слот и открывая нужный файл.

Посмотреть ему и впрямь было что. Более того, он даже на паузу это «кино» ставил редко и вовсе не для того, чтобы уточнить имена. По ходу, они ему и так были известны все или почти все. Уж главные действующие лица так точно.

— Система не любит, когда зараженных на иммунных специально выманивают. На кровушку ведь ловил, да? — спросил меня Сорока во время первой паузы.

— Плевал я на её любовь/нелюбовь с высокой горки. Ничем ей не обязан, а вот она, собака страшная, у меня память украла и, вполне возможно, от семьи/друзей оторвала. Так что счёт к ней однозначно есть, вопрос только, какой именно величины, — оскалился я. — А сам метод… Не думаю, что я первооткрыватель.

— Не десятый и даже наверно не сотый за все те годы, что люди в Стиксе появились, — подтвердил собеседник, продолжая просмотр видео.

Сам бой с тварями его не особо впечатлил. Наверняка видел разное и в различных декорациях. Разве что поморщился при виде откровенного разгильдяйства группы Мосла, которая оказалась практически не готова к нападению, за что и поплатилась. А вот про бойцов из Мясорубки у Сороки сложилось совсем иное мнение.

— Шрек все правильно сделал, в отличие от этого идиота. И угрозу тварей отразил, и подбитый «бардак» утащить с поля боя сумел, и отступил грамотно. Потерь почти не понёс. Рисковать не стал, не зная, столько стрелков и чем именно вооружены. Остальное… Неплохо для новичка, ещё до «десятки» не добравшегося». Давно в Стиксе, сколько раз «улетал» на перерождение.

— Меньше недели. Ни разу.

— Понты или действительно такой везучий попался?

— Скорее упёртый и не способный до конца поверить, что смерть — это только небольшая по здешним меркам неприятность. Ну если запасных жизней много.

— Вот и не верь таким глупостям, — резко посерьёзнел Сорока. — Потеряют десять жизней — ветер в голове. Двадцать или тридцать — начинают понимать. Уже тогда увидят, как некоторые тела нас, иммунных, не рассыпаются прахом, а остаются медленно гнить, как и положено в нормальном мире — умнеют. А у многих шальная храбрость переходит в опаску, а то и в трусость — за пределы стаба нос высунуть боятся. Видел таких?

— Мерзкое и жалкое зрелище.

— Согласен, — грустно вздохнул собеседник, наверняка видевший такое давно и постоянно. Но тут же вернулся уже к нашим баранам. — Вряд ли ты сам решил засаду устроить. Должны были подсказать, вывести в нужное место и время. Кто?