— Они… Мы их подстрелили! — взвизгнула от радости шатенка. — Но вторая…

— И первая, — поморщилась Стесняшка. — Фары горят, не потухли. И… И они снова поехали за нами.

Пальба и рычание с урканьем. На сей раз стреляли уже не по нам, а по совершенно другим целям. Нарвались, гниды! На заражённых, которые не просто притянулись к светошумовым эффектам, но ещё и правильно — как для нас, так и по общей логике — выбрали цель. Нет, ну а что? Разумнее не гнаться за уходящей на большой скорости целью, а наброситься на ту, которая внезапно остановилась, а потом хоть и возобновила движение, но всё равно была ближе. Этим следовало воспользоваться.

— Шатенка. В кабину. Если что, поможешь Первому.

— А ты?

— Здесь. Сдается мне, мы тут неслабо тварей переполошили. Могут и за нами погнаться.

Побледнела, явно вспоминая своё с ними близкое знакомство. Нет, ну а что? Уже умирала и сомнительно, что от естественных причин. Ну никак не получается естественным назвать подобных существ. Они скорее антиестественные, одно их существование противоречит всему, что было раньше нормальным, привычным, правильным.

Ох ты ж как! Перебирающаяся из кузова в кабину девица не то случайно — что вряд ли — не то нарочно — вот тут уже гораздо ближе к реальности — наступила на столь печально себя показавшего Второго, вызвав крик боли и даже попытку выругаться. Так себе попытку, откровенно говоря.

— Ничего, Стесняшка, — подмигиваю оставшейся рядом девушке. — Прорвёмся! Да и, если что, теперь ты хотя бы немного понимаешь, как именно надо с уродами разбираться. Что там великий полковник говорил?

— К-какой полковник? — и глазами хлоп-хлоп.

— Кольт, конечно! Вроде того, что: «Господь сделал всех людей разными, сильными и слабыми, а я уравнял их». Или это не он говорил, а ему после приписали… ай, пофиг! Тут важно, что оружие делает человека сильным. Но не само по себе, а способность его применить. Ты сегодня применила.

— Но я… я даже ни в кого и не попала. Наверное.

— Зато готова была попасть. Только, ну ради всех богов и демонов, бесов и ангелов! Ну не закрывай ты глаза во время стрельбы.

— Они са-ами.

Глазки котика из мультика «Шрек» — это сильно. И ведь ничуть не лицемерит, просто говорит то, что думает. Мать моя женщина. Вот за что мне такое наказание, как попавшийся по пути воистину домашний ребёнок? Пытаюсь устремить взгляд в небо, но оно нынче так себе — тучи, а значит о звёздах и луне даже говорить не приходится.

— Оторвались, — говорю вроде бы девушке, но на деле ещё и сам себе. Затем, уже обращаясь к Первому, повышаю голос. — Сильно не гони, а то по такой дороге да в темноте мало ли что случиться может.