Так вот с чем была связана расторопность соплеменника…

— Увы, в этот раз не повезло на горячительные напитки.

Я развёл руками в стороны.

— Эх, мать честная… Думал, хоть после смены горло смочу, да облом. — Янис скрипнул зубами, зыркнул на Такеши и медленно ткнул в него пальцем. — Глянь-ка, азиат чё, масть себе выбрал? — И вдруг взорвался: — А НИЧЁ, ЧТО СЛЕДУЮЩУЮ КАРАМБОЛУ МНЕ ОБЕЩАЛИ⁈

— Громкость не повышай, здесь все свои, — с лёгким укором в голосе сказал я и подался вперёд. — Лучше послушай. Если бы Такеши не выбрал себе класс личности, мы бы не вернулись в лагерь. Западня, братец. Еле выкарабкались. Или ты серьёзно думаешь, что карамбола того стоила, если бы мы там остались холодные, но с трофеем?

— Твоя правда, командир, — огорчённо ответил Янис и опустил голову. — Чёт нервишки шалят. Глотнуть бы для равновесия, да нечего. Ладно, забудем. Но следующую карамболу точно мне, усёк? — Он вдруг развернулся к Такеши. — Слышь, кореш, меч гони! Осознал я, что без него мне никак. Прикипел к железке, скучал по ней весь день. Вернее дружка точно не найду!

— У-у.

— В смысле, у-у?

Внимательно наблюдая за виновато ёрзающим Такеши, сразу понял причину его странного поведения. Ещё по пути в лагерь отметил, что якудза вдруг начал пользоваться внушительным двуручным клинком — нода́чи, трофеем с одного из павших пиратов. Полутораметровое лезвие напоминало гигантскую катану. Тогда я подумал, что товарищ просто решил сменить оружие на что-то более привычное и увесистое.

Но теперь, глядя на его потерянный вид, до меня дошла горькая истина. Пока валялся без сознания на корабле, он умудрился потерять меч Яниса!

Такеши избегал прямого взгляда. Его пальцы нервно теребили край рубахи — классические признаки чувства вины, которые я столько раз наблюдал во время допросов в прошлой жизни.

— Гони заточку, ёк-макарёк! Чё за хрень? Кидануть решил? — не унимался арестант.

Якудза изобразил, мол, воткнул меч во что-то, а после попытался его достать, но не смог. Далее он показал, будто убегает от некой опасности, при этом оглядываясь.

— У-у, — пробасил Такеши, огорчённо покачивая головой. — У-у-у.

Мне было жалко на него смотреть. Ситуация, конечно, неприятная, однако я не понимал, откуда столь сильное чувство вины. Возможно, в Японии бойцы относятся к оружию более трепетно, чем у нас, на Западе. Как и к обещаниям.

Надо срочно выручать соратника!

Пока Янис хлопал губами, как выброшенная на берег рыба, я взял инициативу в свои руки.

— Не всё так плохо, амиго! Зацени вот эти конфетки! — сказал я голосом лучшего продавца года, доставая из рюкзака парные клинки бананоголового пирата. — Лезвия злющие, будто сама судьба, а рукояти ложатся в ладони, как груди любимой женщины!