От этих мыслей мои губы искривились в хищной ухмылке, когда я поднялся на второй этаж флигеля. Нужно было приготовить поесть: пиво, конечно, калорийно, но питательная база у него так себе.

Кухня флигеля была позором, от которого у любого повара из дворцовых кухонь случился бы удар. Одна конфорка, одна сковорода с отломанной ручкой, кастрюля с вмятиной на боку и набор ножей, которые тупились от взгляда. Надо будет купить себе кухонных ножей; использовать сталь разлома для готовки — то ещё кощунство, но голод — не тётка, а целитель, который не ест, — целитель, который скоро сам станет пациентом.

Я разобрал пакет с продуктами, купленными по пути домой, и промыл рис на семь раз. Не просто прополоскал водой на раз, как делают тут, а сделал всё правильно. Сначала залить водой, дать постоять, потом руками тщательно промыть и слить мутную воду, и так семь раз, пока вода не станет прозрачной. Целитель Гэ однажды закатил скандал на кухне военного лагеря, когда увидел, что рис промыли всего лишь дважды. «Ты хочешь, чтобы я ел крахмальную кашу, как свинья⁈ Промоешь семь раз! Или я промою твои кишки столько же!» Повар после этого промывал рис десять раз — на всякий случай, потому что старый пьяница виртуозно владел не только скальпелем, но и мечом.

От воспоминаний о своём бывшем учителе на душе стало теплее. Гэ был один из немногих, кто сразу понял, что из меня будет толк, и поэтому нагружал меня куда больше остальных учеников. Гэ давно покоится в склепе, который новый император воздвиг ему, чтобы почтить память. Ностальгия — удел стариков, Линь Ша, а ты в новом молодом теле, которое может прожить ещё две сотни лет, а то и больше, хотя местные одарённые живут не так уж и долго, всего-то лет на двадцать дольше обычных жителей. Интересно, почему? Но всё это потом, готовка не любит лишних мыслей. Тряхнув головой, я отогнал воспоминания и залил рис водой на два пальца выше уровня зерна. Не больше и не меньше. Идеальная пропорция, которую я выучил в пять лет и которая не менялась двести лет. Рис должен дышать, а не тонуть, — лишь тогда он будет по-настоящему вкусным. Поставил на слабый огонь и накрыл крышкой.

Курицу порезал тонкими полосками поперёк волокна. Нож был тупым настолько, что им безопаснее было бить, чем резать. В прежней жизни за такой нож выпороли бы и повара, и того, кто этот нож точил. Я потратил минуту, чтобы подправить лезвие о край керамической чашки — старый приём полевых хирургов, когда под рукой нет точильного камня, а твой скальпель уже тупой. Да, не идеально, но хотя бы более-менее прилично режет, а не рвёт волокна.