Почему же отец и сын так непохожи! Насколько проще бы было находись во главе дома Велот Гней.

— Я буду следовать букве и духу наших договоренностей, — сказал граф Корвус. — Но на большее дом Фобос может не рассчитывать… Желаю приятно провести время, барон Марк.

— Похоже, твой будущий брак накрылся, — констатировала Джи, когда граф ушел к другим гостям.

— Он просто отложен до лучших времен, — равнодушно отозвался Марк, на что Джи только улыбнулась.

— Успокойся. Дыши глубже. Вина выпей.

— Я спокоен.

— Ты в ярости, — покачала головой она.

— С чего ты взяла? — удивился Марк.

— У тебя вена на виске вздулась и бьется, словно выскочить хочет.

Марк потер висок. Действительно. Контроль и еще раз контроль. Это мелкая неприятность. Камешек на пути. Который теперь предстоит убрать…

— Хм, ты права. Мне стоит выпить… Да и вообще, самое время убираться. Что-то мне разонравилось это светское сборище. Найди Дайсона, мы улетаем.

— Прощаться с Гнеем и не невестой не будешь? — невинно поинтересовалась Джи.

Но получив в ответ убийственный по своей холодности взгляд решила не продолжать. У Марка много достоинств, но проигрывать он не любит и не умеет. Но все же хорошо, что кто-то сумел легонько щелкнуть его по самодовольному носу.

— Похоже, ты все еще зол, — констатировала она, когда они вновь оказались за надежными дверьми каюты Марка на «Августе».

— Граф Корвус меня сильно разочаровал, — отозвался Марк, стаскивая с себя мундир. — Мы ведь могли договориться.

— Он подозревает тебя в попытке похищения дочери!

— И что? — удивление на его лице было не наигранным. — Это всего лишь политика! С ней все было в порядке.

Джи оставалось только покачать головой.

— Марк, для многих людей близкие, куда важнее каких-то там политических выгод.

— Глупо.

От этого оброненного вскользь слова ей стало неуютно. В такие моменты Марк пугал. Рационализм возведенный в абсолют. Похоже, граф Корвус сильно его задел. Тем хуже для дома Велот. Марк не из тех, кто умеет прощать.

* * *

— «Адам-7». Смертельная инъекция сделана в пять часов двадцать восемь минут первого цикла, после получения сигнала о критическом уменьшении мозговой активности. Итого триста двадцать пять часов, сорок три минуты до начала распада личности, — констатировал профессор Суини. Три голоэкрана перед ним пестрили данными с многочисленных датчиков на теле очередного подопытного.

— Снова удвоение? — уточнил Джодок Дойл, наблюдая за тем, как суетятся меддроиды, готовя тело клона к отправке в биореактор.

— Да, мистер Дойл, — подтвердил профессор. — Думаю, я сумел установить закономерность, почему происходит деградация мозговых нейронов и распад перенесенной личности.