Когда-то давно, словно в другой жизни, в такой же бульон переработали и номер сто тридцать два.

Чем один клон отличается от другого? Только номером.

Марк и сам не помнил, он или брат предложили эту странную замену. Была это просто шутка, или скрытая форма протеста против их рабского положения. Скорее все же шутка, игра. Что тогда они, младенцы со знаниями взрослых, знали и понимали про свое положение? Два клона, два номера, делившие одну каюту, решили поменяться своими номерами. Сто тридцать второй стал ноль семьдесят седьмым, а ноль семьдесят седьмой — сто тридцать вторым.

Что самое странное — эту простую подмену так и не смогли обнаружить. Тесты, сканирования организма, постоянный контроль за психическим состояниям — все мимо. Такая простая вещь, но профессор Суини даже и подумать об этом не мог. Ведь номер — это то единственное, что принадлежало лично клонам. Часть их самих, с самого рождения и до конца. Марк не знал, были ли еще клоны, проделавшие тот же фокус. Наверное, все же нет. Будь такие шутки массовыми, их бы обязательно раскрыли. Но факт остается фактом в один знаковый день два клона поменялись местами. А два года спустя ноль семьдесят седьмой умер под номером сто тридцать второго, а он остался жить под счастливым номером своего брата.

Так этот счастливый номер спас его жизнь в первый раз, а сегодня — во второй. Последний приказ — совершенен, но для каждого клона существует свой, индивидуальный код.

Вот и не верь после этого в суеверия этих проклятых обезьян.

* * *

Джодок Дойл всегда считал себя эгоистичным старым циником. Личные привязанности? Какая ерунда! Жены, дети, внуки — он с легкостью мог пожертвовать ими всеми ради успеха проекта «Адонис» и собственного бессмертия. Но новость о гибели Кристины произвела на него гнетущее впечатление. Столько лет эта женщина тенью стояла за его плечом, в скольких переделках они вместе побывали. Конечно, вряд ли их отношения можно было назвать дружбой или тем более любовью, но теперь ее нет, а в душе поселилась неприятная пустота.

«К старости я стал слишком сентиментален, — мрачно подумал он. — Но сейчас не время раскисать! Успех — вот он!».

И все же произошедшее никак не шло у него из головы. Как Кристина могла быть такой беспечной, что дала себя вот так просто пристрелить? Хорошо, что клон заплатил за это своей жизнью. Или не заплатил?

Этот вопрос следует прояснить. Самое время проведать его штатного гения.

В лаборатории его глазам открылась привычная картина. Суини, как обычно, колдовал над консолью, высматривая что-то понятное только ему на трех больших голоэкранах. Диаграммы, графики, формулы сменяли друг друга под влиянием новых данных.