* * *

— Послушай, жидяра, — на чистом русском прорычал сквозь зубы мужик с оспинами и золотыми коронками, едва Мишель с юристами покинули переговорную, — ещё раз закроешь мне рот, я тебе твой язык вырву и в жопу засуну!

— Борис… — стушевался и сжался Хорёк, только секунду назад ощущавший себя хозяином в этой большой комнате на тридцатом этаже высотки. — Но я…

— Ты понял меня? — раздражённо бросил мужчина, зыркнув в мою сторону быстрым взглядом.

— Простите меня, господин Иваньков, — растерянно развёл Хорёк руки в стороны. — Просто это адвокаты, с ними нужно иначе разговаривать. Я хотел как лучше…

— Я тебе всё сказал, — поморщился мужчина и откинулся на спинку, продолжая сверлить меня внимательными, холодными глазами.

— А мне понравилась вот та цыпочка — блондиночка… Такая строгая, в очках — прям как моя училка истории, — нарушил молчание самый молодой из троицы русских — плечистый, спортивный парень лет тридцати, с перебитым носом и белой ниточкой шрама под правым глазом. — Такие формы, выпуклости где надо… Ух! Я бы её подержал! — хохотнул русский. — Если все американочки такие, то я не зря сюда приехал! Сможешь договориться с ней, Абрамыч? — хлопнул он вздрогнувшего от прикосновения Хорька по плечу. — Хочу пригласить её в ресторан.

— Игорь, мы не в России! — недовольно поморщился тот. — Тут так нельзя.

— Да мне плевать! Сможешь или нет?

— Нет, — покачал головой адвокат русских.

— Нет? — удивился парень, которого Хорёк назвал Игорем.

— Ты не понимаешь! Она не простая стажёрка или секретарша. Она юрист. Юрист, которого позвали на серьёзные переговоры. Напротив нас сидели три именных партнёра и она. Ты понимаешь, что это значит?

— И что же? — презрительно хмыкнул русский.

— Либо у неё в этой фирме очень хорошие покровители, либо непростые родители.

— Да мне плевать! Ладно, не хочешь помогать, я сам разберусь. Просто переведи ей то, что я буду говорить. Понял? Не слышу! — повысил он голос на молчаливо сопевшего адвоката.

— Понял, — сдался тот.

— Ну вот и славно… Чё вылупился? — обратил на меня внимание Игорёк. — Он нас понимает? — разглядывая меня, словно диковинную зверушку, бросил он адвокату.

— Да откуда, — усмехнулся мужик с оспинами. — Они же считают свой язык единственным во всём мире. Да, Джонни?

— Джонни? — удивился Игорь. — Ты знаешь его имя?

— Да не похуй, как его зовут, — пожал плечами мужчина, которого Хорёк обозначил как Бориса Иванькова. — Как дела, Джонни? How are you, Johnny? — произнёс он на английском с ужасным акцентом и снисходительно улыбнулся золотыми коронками.