«А нет, не чуть», — отметил я мысленно вывернутую ногу одного из троицы выпивох. Сегодня они тоже были навеселе, начав борьбу с зелёным змием уже через час после отправления каравана. Мужчина сам-то не сразу заметил травму. В попытке встать на ноги, он наступил на травмированную конечность, отчего та согнулась больше…

— А-а-а! — заорал он, когда до пьяного мозга добралась боль. Она отключила последний разум в его голове. Мужчина замахал руками, будто пытался бить невидимку, которая — по его мнению — сейчас грызла его ногу. Несколько небольших ящиков и узлов он бросил в нас. Собутыльники и один из торговцев принялись материть его и угрожать оторвать голову. Неразбериха царила пару минут, пока вдруг бывшая крыша, сейчас ставшая боковой стеной, не лопнула от мощнейшего удара снаружи. В прорехе появилась огромная морда, которой позавидовал бы и бегемот. Только в отличие от земного «морского коня» у этого хищника имелся явный переизбыток зубов. Не обращая внимания на острые края досок в проломе, зверь полез в фургон. Через пару мгновений он ухватил за плечо одного из выпивох, на которого напал ступор от всего происходящего. Я успел создать одну кровавую пулю и послать её в шею хищнику. Но та оставила едва заметную ссадину — и только. Хищник, кажется, больше внимания обратил на размочаленные края досок, царапающие его морду.

Резкий рывок — и только ноги человека промелькнули в дыре в стене фургона. Одна из них зацепилась за гвоздь, вылезший из развороченного потолка. Вот только зверя это ни на миг не задержало. Гвоздь просто распорол штанину вместе с плотью и сорвал сапог. Окровавленная обувь так и осталась болтаться на железяке, напоминая о только что случившейся трагедии.

Все выжившие в фургоне замерли и притихли, как мыши под веником. В том числе и поломанный. Только с улицы доносился непонятный звук, будто там, то поднимали, то роняли ящик или нечто похожее. Так прошло несколько минут.

Первым выбраться наружу решил я.

— Стой! Да стой ты! Вдруг эта гадина ещё там сидит. Привлечёшь её внимание к нам, — прошептал собутыльник выпивохи со сломанной ногой. Их третий товарищ оказался тем, кто попался зверю.

Я отвечать не стал. Зачем? Только зря время терять на объяснения.

На улице всё было хорошо и одновременно плохо. Зверь пропал. Только капли крови на дороге показали направление, куда он ушёл. Странный шум шёл от одного из иитов. Он неподвижно лежал на боку и дёргал нижней лапой, лупя ей по спине второй ездовой скотинке. А та была мертвее мёртвого, лишившись головы. Последняя валялась рядом, выглядя как котлета, которую слегка пожевали, а потом выплюнули. У первого явно была агония. У него рядом с лопаткой зияла огромная дыра, и были содраны с мясом бронированные пластины почти на всём боку. Но чем-то мясо скотины зверю не понравилось, и он решил попробовать человечины. Меня аж передёрнуло от этого зрелища и тяжёлого запаха внутренностей и крови. Клетка с возницами была разорвана в клочья. Внутри лежало месиво, в котором человека было невозможно опознать. Одежда, обувь, плоть и кровь были перемешаны в единый страшный ком. При всё при этом — это хорошая новость. Плохая же заключалась в том, что кроме нашего раскуроченного фургона на грунтовке больше не было ни одной повозки. Вроде бы и нападение заняло меньше пяти минут, а на дороге до ближайшего поворота в двухстах метрах уже не видно ни единого фургона из каравана.