Результат был!

Количество предметов увеличилось до тринадцати.

— И как это? — вслух сказал я. — Жрецы что-то скрывают, я что-то не так понял или просто сам по себе уникум из-за попаданчества?

С самого начала узнал, что первичное хранилище у возвышенных не поддаётся увеличению. С каким родился, с тем и проходишь до конца жизни. Из-за этого за века сложилась местная система каст: у аристократов хранилище огромное, позволяя получать куда больше наград с побед; крестьяне довольствуются крошечным объёмом, тем самым, не имея возможностей качественно развиваться. И тут нарисовываюсь я, рвя в клочья главный закон существования этого мира.

— Да и похер. Мне только лучше.

Про Силу и Телосложение я немедленно забыл. Увеличение первичного хранилища — вот то, что мне нужно. Будь оно у меня более крупным, то получил бы с главы в три раза больше трофеев. А ведь с него мне упали великие марки, позволившие подняться на одну ступень.

Когда облако опустело, то первичное хранилище стало способным вмещать в себя тридцать три марки и жетона. А ещё я пожалел, что поднял уровень. Куда перспективнее выглядело повышение объёма хранилища на десяток объектов. Эх, да кто же знал?

На волне эйфории я взялся за жетоны с навыками. И… оба легко встали, сломав очередной закон этого мира про «равноправие» между числовым значением ступени и количеством талантов.

Я буквально опьянел от радости. Чувствуя халяву, я схватился за неприкосновенный запас марок и попытался влить в Боевой кнут ещё сотню единиц. Хотел проверить получится ли поднять талант выше ступени. И обломался. Энергия, частично рассеявшись, вернулась обратно в облако, а небольшая её часть растворилась в окружающем пространстве.

— Ну и ладно. И остального с головой хватит, чтобы нагнуть этот мир, — пробормотал я и вернулся в свою бренную тушку. В первое время я чувствовал себя отлично. Но через час свалился с ног. Появилась слабость в теле, которое дополнительно терзала боль в мышцах и суставах. Поднялась температура, стало тошнить. В носоглотке першило так же, как во время разгара жесточайшей простуды. О подобных симптомах я слышал. Они частые попутчики поднятия характеристик и получения новых навыков. Оклемался только через несколько часов, уже поздним вечером.

— К ужину едва не опоздали, господин хороший, — сообщил мне трактирщик, когда я спустился в общий зал. Жутко хотелось есть и пить. Потому и решил рискнуть показаться перед чужими глазами. Я слишком приметный со своей рожей. Платок не сильно скрывает. Случись моим врагам объявить меня в розыск, и я быстро буду раскрыт. Тут шрамы часто проходят сами собой при наличии высокой ступени и раскаченных определённых талантов.