Побывал на складе, который совмещал в себе и торговую лавку, где можно было прикупить почти всё. Кладовщик продавал от портянок до копья и лошадиной упряжи.

— Есть боевой кнут? — поинтересовался я у него.

— А что не меч императора сразу?

— Я к тебе серьёзно, — нахмурился я.

— Да ты сам подумай, серьёзный ты наш, зачем мне хранить у себя такую вещь? У нас больше по лукам, арбалетам да топорам народ. Есть, правда, пастушьи кнуты. Но до боевых им, как от нас до столицы империи.

— Покажи, — заинтересовался я.

Через несколько минут передо мной лежали два кнута, сплетённых из кожи. Один тонкий с кожаной рукоятью. Второй потолще с деревянной. Покрутив их в руках и слегка пошевелив, я остановил свой выбор на малом. Длина рабочей части в него была примерно метр семьдесят и где-то тридцать сантиметров рукоять.

'Малый бич пастуха

Качество выше среднего'.

— Сколько за этот хочешь? — посмотрел я на кладовщика.

— Это хорошая вещь, из шкуры крысоволка делалась и отмачивалась…

— Да мне всё равно из чего и как, — перебил я его. — Сколько?

— Две с половиной тысячи марок.

— Сколько⁈ Побойся богов, — возмутился я.

— Ты богов в наши дела не вмешивай. Где они, а где мы? — улыбнулся он. — Хочешь — бери. Нет — найдётся другой хозяин.

Чем плохи вот такие места, как этот посёлок, так тем, что здесь как в том анекдоте «ну, иди, поторгуйся, если видишь здесь базар». Барыги могут задирать цену до небес, накручивая по пять и больше реальных цен на товар.

— Нет у меня столько. Возьми в залог клинок, — я отцепил от перевязи ножны с клинком, чуть вытащил его на ладонь, и положил на стол перед кладовщиком.

— Да зачем мне эта рухлядь? Кому мне его тут продавать? — скривился собеседник, делано безразлично посмотрев на предложенное ему оружие.

— Продашь. Покупатель рано или поздно найдётся. Я за него когда-то отдал десять тысяч марок. И до сих пор считаю, что мне повезло, — горячо произнёс я. — Ты сталь оцени, глянь, а? А кожа на рукояти? Это не какая-то бычья.

По правде говоря, про оружие я не знал ничего и совершенно не разбирался в нём. Но у гвардии аристократа, пусть и не самого сильного, не мог быть откровенный мусор в ножнах.

— Да хоть сто тысяч. У меня его тут и за пять сотен никто не возьмёт. За четыреста куплю, так и быть.

— Да ты его кузнецу отдай. Он тебе всё скажет и сам выкупит клинок ради стали. Из него же хоть боевой топор можно выковать, хоть наконечник на копьё, — продолжал давить я. — И потом, я же не продаю его тебе. В залог вместо кнута оставлю. Через три недели верну две тысячи или ты оставишь его себе.