'Вы нанесли смертельный урон существу Белой ветви

Вы получаете: 5 крошечных марок общего развития

1 малую марку усиления навыка Ядовитая кожа'.

Жаб в этом месте было куда больше, чем на вчерашних грязеразработках. Я за час прибил пятерых, получив с них новый навык под названием «Любовные зацепы самца». В описании говорилось, что на руках и ногах у меня появятся особые отростки, которыми удобно хвататься за самку, чтобы не падать с неё. Подразумевалось, что, хм, самка должна быть крупнее меня. Шесть усиливающих крошечных жетонов для нового навыка и двух, взятых вчера. И тридцать девять крошечных марок общего усиления.

Во время охоты на шестую вдруг увидел странные волны, не похожие на те, которые исходят от плывущей жабы. Насторожившись, я отступил назад и забрался на сушу. Пусть под слоем дёрна лежит грязь, но она достаточно плотная, чтобы держать мой вес. Хотя ощущения не очень, как по водяному матрасу топчусь.

Через минуту я увидел того, кто гнал волну. Это оказалась крупная змея с телом длиной около метра и толщиной с моё предплечье и отчётливой треугольной крупной головой с двумя рожками на морде, как у африканского носорога. И эта страхолюдина чётко направлялась в мою сторону. На Земле змеи специально не атакуют людей. Только защищаясь, и если человек оказался недалеко от неё или её гнезда. Но в этом мире всё не так. Я волны увидел метров за пятьдесят. То есть змея специально пришла ко мне. Вернее, приплыла, но здесь суть особо не важна.

— На-а! — с выкриком я полоснул гадину кнутом. За два дня убиения жаб я успел более-менее овладеть системным талантом и смог приложить змею точно окольцованным кончиком по хребту. Та на несколько секунд ушла под воду, где забилась не то в судорогах агонии, не то пытаясь отыскать врага, терзавшего её спину, не разобравшись в атаке. Потом появилась вновь на поверхности и с ещё большей прытью направилась ко мне. При выходе из воды на травяной ковёр она замедлилась, чем я воспользовался. Вторая моя атака была намного точнее. Медное кольцо на кнуте крепко ударило по голове ядовитого гада. Вышло настолько сильно, что я отчётливо расслышал стук металла о кость. Этого хватило, чтобы змея остановилась и стала слабо подёргиваться. При этом голова и передняя часть тела не шевелились, двигался только хвост.

— На ещё, тварь! — выкрикнул я почти во всё горло, размахиваясь и обрушив третий удар на змею. И опять по голове. В этот раз к стуку добавился влажный хруст — с морды сорвало кусок шкуры и плоти величиной в половину моего большого пальца. — И ещё! Кушай, гадина, не обляпайся!