Я сделал вид, что размышляю над его словами. Потом резко кивнул:

— Договорились.

Догадывался ли я, что меня надуют? Ещё бы! Был уверен в этом на сто процентов. Пока я тут никто и звать меня никак. Мало того, сознательно шёл на риск, обостряя ситуацию. А ещё этим же показал себя, то есть дал понять, что ездить на себе не дам и хоть готов идти на компромисс, но не всегда.

За арбалет я приготовился выложить ещё две тысячи. Но потом, когда увижу оружие, которое хранилось у кладовщика. Управляющий черканул записку, с которой я отправился к его подчинённому.

Арбалет мне понравился. У него была дуга из хорошей гибкой стали, толстая тетива из плетёного волоса животного, отличавшегося прочностью и стойкостью к истиранию. Удобный приклад и привычный по Земле спусковой механизм, а не примитивный «орех» и ложе, которое следовало зажимать подмышкой. Взводился при помощи «козьей ноги». Это такой крюк для натяжения тетивы. Цена, конечно, кусалась. Охотники ни за что не отдали бы столько марок за подобную безделушку с их точки зрения. Впрочем, сам управляющий не стал бы заламывать такую цену им. У их оружия взвод тетивы осуществляется с помощью пояса, иногда вообще руками, если Сила поднята высоко. Размеры оружия тоже побольше, чем у моего нового приобретения.

Покрутив арбалет в руках и вспомнив, как меня гоняли то гарпии, то слепыш, то недо-динозавр, я решил не жалеть денег. К арбалету взял семьдесят три болта с разными видами наконечников. Больше всего было бронебойных четырёхгранных, похожих на миниатюрные штыки к советской винтовке времён Великой Отечественной.

Следующие несколько дней я бродил по посёлку и щёлкал кнутом, лупя крыс и ящериц. За три дня прикончил штук триста одних и под сотню других. Результат подобного геноцида очень быстро стал виден невооружённым, так сказать, взглядом. Мелкие вредители перестали показываться на глаза, хотя ещё совсем недавно внаглую шмыгали под ногами. Даже управляющий снизошёл до того, чтобы похвалить меня за это прилюдно. Мало того, приказал коменданту барака, где я ночевал, не брать с меня плату до конца месяца. Календарных дней выходило ровно двенадцать.

Стоит ещё сказать, что у некоторых моё поведение вызвало прямо противоположное чувство. А точнее — зависть. Они помнили про ту мульку, что я толкнул когда-то в трактире, чтобы как-то легализовать свою охоту на мелочь, с которой даже детям тут редко перепадает марка-другая. И оценив число убитых крыс, что-то там подсчитали и решили для себя, что я излишне усилился просто так, пока другие за лишнюю ступень к своим навыкам рвут жилы и рискуют жизнью за стенами поселения. Ещё и трактирщик подзуживал разных личностей против меня. Не опасаясь получить жёсткий ответ, они уже давно бы попытались поломать мне рёбра. То, что я однажды знатно огрёб от трактирщика, люди списали на моё невменяемо-пьяное состояние. Даже сам обидчик не наглел с той встречи и старался не встречаться со мной наедине.