— А ты не вздумай больше нигде показывать свои ноги! Это запрещено, так же, как и играть на флейте!
— Но!.. — хотела возразить Вика, однако дверь уже закрылась.
Эти китайцы такие странные. Девушка где-то читала, что мытье ног тут приравнивается к эротике, однако сочла это выдумкой автора. Сама-то она, как ни старалась, не смогла усмотреть в этом действии никакого сексуального подтекста. Но, судя по реакции шиди, он разделял мнение того автора.
Надкушенный персик
Вика сама не ожидала, однако ее стычка с Сяолуном неожиданно получила очень серьезные последствия. Неизвестно, что именно стало причиной — козни Жулань или то, что Старейшина Цзы боялся потерять своего единственного поставщика лимонных долек — но Сяолуна посадили в темницу. Чуньгуану так и не удалось вызвать его на дуэль, впрочем, это и к лучшему, потому что Вика не знала, насколько шиди хорош в бою. Обидно было бы, если бы еще и он пострадал от того чокнутого идиота.
Похоже, Сяолун ухитрился многих достать в собственном ордене, потому что некоторые вообще предлагали законопатить его в подземельях на несколько лет, чтобы остыл и перестал создавать неприятности. Но в конце концов сошлись на годе. Вике даже обидно слегка стало. Чуньгуану в свое время меньше дали, хотя он точно так же пытался ее убить. Даже появилось ощущение, что чужие заклинатели ценят ее больше, чем собственные шиди и шимей.
Они с Чуньгуаном не стали надолго задерживаться в Ордене Феникса. Вика все-таки сходила разок в библиотеку, и уже на следующий день они отправились в обратный путь, благо шиди к тому времени окончательно залечил ее раны.
На обратной дороге Вика специально просила Чуньгуана делать остановки в самых больших городах и целенаправленно искала бардов и уличных музыкантов, чтобы узнать, какие песни сейчас популярны. Как она и думала «Любовь сильнее смерти» добралась и досюда, как и заказанный ей «Хрупкий лотос». Но помимо этого было еще несколько песен на тот же сюжет, похоже, он многим пришелся по душе. А одна из песен и вовсе упоминала Чуньгуана, и тот выглядел каким-то подозрительно нервным, когда певица, с которой разговаривал Веньхуа, исполнила ее на заказ.
— Я и не знал, что шисюн может интересоваться подобной музыкой, — произнес алхимик, когда они заплатили музыкантше и пошли дальше.
— На первую такую песню я случайно наткнулась, — пожала плечами Вика. — А потом Сяолун обозвал меня хрупким цветком, и я подумала, что он тоже ее слышал. И вдруг оказалось, что песен про меня уже целую кучу насочиняли, даже удивительно. Но самое странное — откуда они знают столько подробностей? Вот, например, про то, что тебя в темницу заточили. Я думала, это внутреннее дело, и про него никому за пределами ордена неизвестно.