Я же думал о своей способности. Это награда от бога, или все же мое личное приобретение? Никаких сообщений в наручном браслете по этому поводу не было. Там все параметры, кроме уровня, не изменились. Но ведь это может быть что-то такое, о чем браслет просто не в курсе? Такие случаи уже бывали. Вот и у меня, возможно, появилось нестандартное умение, потому и молчит браслет. Хотя в глубине души я считаю, что это все же не награда за убийство мобов от бога или его сил. Вслух же я решил обсудить совсем другую тему.

— Ну ты как бы не совсем такой, как мы.

Осторожно произнес я, глядя на командира. В отличие от нас, Айзек очень не любил вспоминать свою прошлую жизнь. Да и вообще очень мало о себе рассказывал, предпочитая обходиться только общими фразами и размытыми формулировками.

— Думаешь, у полноценных «попаданцев» совсем другой шанс на выпадение умений? — Хмыкнул расслабленно Айзек. — Это конечно возможно, но вряд ли. До меня уже были те, кто становились авантюристами и успешно развивались. Так что тут ты ошибаешься.

— Может и так. — Не стал я спорить, наливая себе кофе и беря в руки второй паек. — В любом случае, вам хоть повезло сохранить память.

— Повезло, говоришь. — Задумчиво протянул Айзек. — То есть ты считаешь, что осознать себя в теле младенца очень приятно? Наверно, по твоему мнению, ходить под себя без малейшей возможности что-либо изменить является верхом счастья, так что ли?

— Но ведь ты как-то это пережил. Разве нет? — Слегка растерявшись, произнес я.

— Пережил. — Согласно кивнул он. — Цена, правда, оказалась немаленькой.

— Цена?

— Именно. — Усмехнулся Айзек. — Ты смотрел общую статистику таких как я? — Увидев мое отрицательное покачивание головой, продолжил. — А зря. Стоит посмотреть. Например, ты в курсе, что примерно сорок процентов таких, как я, сходят с ума в первые месяцы новой жизни? Еще столько же удается спасти нашим медикам. И только потому, что научились быстро определять «попаданцев» почти сразу после рождения. Вот только у всех «спасенных» остаются психологические травмы различной степени на всю оставшуюся жизнь. В итоге, только у двадцати процентов все складывается более-менее хорошо. Они, как и я, сумели приспособиться к новым условиям и смогли пережить первые, самые тяжелые годы новой жизни, заплатив за это частью своей памяти.

— Это как? — Удивился я.

— Я не помню свою прошлую жизнь всю, только фрагменты. Различные короткие события из прошлого. Причем все они восприниматься, как какой-то сон.

Задумчиво и не спеша отвечал Айзек, глядя при этом мимо меня, явно пребывая в своих мыслях и воспоминаниях. Впервые наш командир был настолько откровенен в своем рассказе. К тому же, многое из того, что он рассказал, лично я не знал. Особенно сильно шокировала статистика, озвученная только что. Честно говоря, с такой стороны феномен сохранение памяти прошлой жизни я не рассматривал.