Три минуты спустя, уничтожено тринадцать гахаров. Солдат-живчиков выведено из строя в десять раз больше, но врагов слишком много, а нас слишком мало. Сужаясь, кольцо идущих на штурм уплотняется. К ряду фронтальных щитов прибавился ещё один, верхний, прикрывающий воинов противника косым козырьком. Из щелей этой чешуйчатой стены полетели ответные стрелы.

У нас первые раненые. Труба то и дело орёт разными голосами, вызывая Вальдемара на тот или на иной этаж. Гахары умеют стрелять. Надо это заканчивать, иначе останемся без зелий и без части соратников. Оторвавшись от процесса точечного выбивания гахаров, передаю по трубе новый приказ.

— Стреляют только три верхних яруса! — ору в раструб. — Остальным не высовываться!

И снова к баллисте. Передвижная крепость противника уже в двух десятках метров от башни. Враг начал очищать от трупов подход к двери. С остальных сторон солдаты подошли ещё ближе. Под нами шуршит поднятыми над головами щитами-чешуйками в несколько колец обвившая башню гигантская людская змея, беспрестанно плюющаяся шипами сквозь щели в броне.

Вот теперь стрелы противника начали долетать и до нас. Из-за края яруса спокойно, как раньше, не высунешься. Стоящие на подвижных штативах баллисты позволяют вести огонь под острым углом, но по вертикальной траектории из них снаряд не пошлёшь, как и не пустишь стрелу строго вниз из бойницы, не высунувшись при этом едва не по пояс наружу, что слишком опасно — у врага в разы больше лучников.

— Не высовываться! — командую в раструб. — Бить по задним рядам!

Охота на гахаров закончена. Ровные поначалу ряды врага повсеместно смешались. Терикус больше не может точно указать место, где прячется под щитами тот или другой одержимый. Да и большая часть из них уже под самыми стенами башни, в зоне недосягаемости мощных орудий. Бьём, куда получается, стараясь хотя бы наносить максимальный урон живой силе противника.

— Кэйлор, скоро наш выход.

Разъясняю одарённому его задачу и, остановив жестом Китара, собиравшегося последовать за мной, устремляюсь вниз.

Дно вселенной! У нас четверо трупов. Перед несовместимыми с жизнью ранениями бессилен даже лекарь на двушке. Хорошо хоть, все ценные кадры, такие как: Клещ, Метла, Рэм, целы и невредимы. Добравшись до нижнего из имеющих бойницы этажей, сразу же подбегаю к большому окну, расположенному над дверью башни и быстро выглядываю в него.

Стоит отдёрнуть голову, как в оконный проём влетает сразу несколько стрел. Внизу бдят. Но, что хотел, я успел разглядеть. Перевёрнутый кузов уже в нескольких шагах от двери. Минут пять — и наш заслон из наваленных вперемешку с камнями тел убитых при прошлых штурмах солдат разберут, окончательно расчистив проход.