Но явную странность подметили и без моих подсказок.

— Подожди, — почесал бороду Вепрь. — А на кой было Олафу вешать связку тогда на Дерхана? Ты же не отрицаешь, что связка была?

— Была, — неуверенно произнёс Сёпа.

— Но ведь Олаф не мог знать Дерхана в лицо.

Я задёргался, как бы давая понять, что я знаю ответ. Дайте слово! Ну дайте же слово!

— Догадался, что бес сидит в нём? — неизвестно у кого спросил Сёпа.

— Это как, интересно?

— Почему не в тебе? — вставил Клещ. — Вас там трое же было.

— Если бы Олаф знал про одержимость Китара, — с умным видом поднял палец Чопарь, — он бы именно Китара и пленил связкой. Если бы не знал, а просто решил устранить подставившего его в Земграде врага, выбор так же бы пал на Китара. Не сходится.

— И не только здесь, — наконец-то убрал с моей груди локоть Вепрь. — Слишком много, где ложь пацана отчего-то на правду похожа. Спасибо, Метла, что решил рассказать нам. Брехать друзьям — последнее дело. Пора с этой хренью заканчивать.

С этими словами Вепрь резко выдернул из моего рта платок.

— Ну что, брехун, давай, кайся в грехах, — обратил ко мне Вепрь полный холода взгляд. — Как оно, врать в глаза тем, кого называешь друзьями?

— Тяжело, — сглотнул я скопившуюся во рту слюну. — А, что мне было делать? Метле, вон, открылся. На пользу пошло?

— Всё ведь правда, — тяжело вздохнул Вепрь.

— Чистейшая, — кивнул я серьёзно.

— И, что будем делать?

Он верит! И, судя по лицам, Клещ с Чопарем тоже. Первый кривится, в задумчивости оскалив неровные зубы. Второй покачивает головой, закатив глаза. Бочка, тот, наоборот, глаза вылупил и часто моргает. Только Сёпа хмур, ещё больше прежнего. Интересно, зол на охотников за то, что поверили мне, или мысленно ругает себя? Небось, тоже теперь-то хоть понял, что хотя бы гахары — не выдумка. И раз правда вскрылась, то дальше хитрить и что-либо замалчивать нет никакого смысла.

— Вести Ло к Вершине, — со всей искренностью, на которую был способен, произнёс я. — Это — истинный Путь.

Ни смешков, ни фырканья, ни иных проявлений возмущения. Даже Сёпа молчит.

— Всё настолько серьёзно?

И, судя по голосу, Вепрь уже знает ответ.

— К сожалению, да, — вздохнул я. — Если я в том ещё и сомневался когда-то, то после слов Олафа, который не Олаф и даже не Ханс, все сомнения в прошлом.

— Что же он сказал? — встрепенулся Чопарь. — Тот гахар? — добавил он, словно стесняясь произнесённого слова.

— Он сказал: люди — мусор. И они очень скоро очистят от нас, в том числе и наш убогий мирок. Сказал, что конструктор умрёт окончательной смертью, а без него мы — никто. Гахары называют конструктором Ло. Без понятия, что означает это слово, но это точно не ругательство.