Всё. Обратной дороги нет. Поздно, рано, а я начинаю. С Ло потом объяснюсь.

Но, что это? Моим же оружием? Ёженьки…

— Ну ты скажешь тоже, — в голос фыркнул гахар. — Пусть и много жён, а законная каждая. Разве их мамки шлюхи?

— Что⁈

Сидящий рядом Брых был ещё недостаточно пьян, чтобы не понять о ком речь, но при этом достиг той черты, за которой мозги уступают эмоциям.

— Олаф считает вас сыновьями батрачек, а я говорю ему, что батрачки — не шлюхи.

И захлопать ресницами, словно невинный младенец. Что, ублюдок? Думал, я растеряюсь? Так я тоже готовился. Он задумал прикончить нас, мы его. Но последнее не могло прийти врагу в голову, так что он не боится. А зря. Я-то голыми руками его убить вряд ли смогу, как он меня может легко, но у Ло в рукаве есть свой козырь. Случайная смерть в пьяной драке — обычное дело. Эта мысль пришла, и к одной, и к другой стороне. Не будь страшно, так было бы даже забавно.

— Ты совсем охренел что ли⁈

И к кому обращается вскочивший на ноги Блут не понять. Ко мне? К Хансу-Олафу?

— Повтори, что сказал! — хватает гахара Брых за грудки.

— Моя мамка шлюха⁈ — ревёт рыжий ронхиец по имени Бач. — Я тебе язык вырву, щенок!

Это мне. Тут не спутаешь.

— За своим языком следи, дурень. Не Китар оскорбил твою мать.

Это Ло. Он подкинет дровишек в костёр. Если что, Сёпа тоже поможет.

— Осторожнее со словами! Тут даров ваших нет! Зубы вылетят вмиг!

Это уже белобрысый царевич-бугай, который Баваром зовётся.

— Убрал руки!

Это гахар.

— А ты думаешь, мне нужен дар, чтобы выбить из тебя всё дерьмо⁈

Сёпа первым переходит от слов к делу пока ещё не сильно толкая возвышающегося над ним горой Бавара.

— Мужики, вы чего⁈ — пытается разнять соседей по столу Бочка.

Но Бавар, не глядя, отмахивается, попадая ладонью в лицо поднимающегося на ноги Андера. В это время лавка, на которой я сидел пару мгновений назад, отлетает от стола вместе с парой не успевших вскочить мужиков. Ханс резким движением выкручивает руки Брыха, и тот отпускает рубаху гахара, оторвав пару пуговиц.

— А ну все заткнулись! — ревёт Вепрь, страшно вытаращив глаза.

Поздно. Его крика не слышат. Рыжий Бач разъярённым быком бросается к Сёпе, по пути роняя на стол попытавшегося его остановить Чопаря.

— Наших бьют!

Клещ взвивается вверх в сумасшедшем прыжке и вцепляется в толстенную шею Блута своим маленьким тёзкой. Но по мнению пьяного большинства за четвёркой царевичей правда. Оскорбление матери — это причина что-надо. Долговязый Рэм запускает бутылку в полёт. Гахар видит её. Уворачивается. Снаряд проносится через весь зал и со звоном и винными брызгами разбивается о дальнюю стену рядом с вовремя пригнувшейся женщиной в дорогом пышном платье.