Он передал мне всё что знал и даже больше, а значит, я также пройду это и не сломаюсь. Жаль что у меня мало времени, но это я поправлю.
Засов скрипнул, и дверь открылась, а на пороге стояло два охранника.
— 24.2004 на выход. — Произнёс толстый охранник, поигрывая дубинкой.
Я встал с пола, и пошёл к выходу. Но стоило мне поравняться в дверях с толстяком, как я сходу нанёс ему удар в живот с ноги, после чего когда он сложился пополам, врезал коленом по роже. Разворачиваясь, уходя от удара второго охранника дубинкой, нанося ему удар голенью по бедру, и прямой в челюсть, от чего тот рухнул, а на меня неслись уже новые охранники, свистя в свистки, которые стояли у входа в карцерное отделение.
Тут я уже не больно сопротивлялся, и меня смели с ног, яростно обрушивая резиновые орудия по всему моему телу, после чего вновь закинули в камеру и закрыли дверь.
Чувствуя дикую боль в теле, я лежал на полу и улыбался. Теперь у меня есть время продолжить свои тренировки.
Глава 3 Наедине со страхом, или пустой аркан
За нападение на охрану мне вкатили два месяца карцера, чему я, если честно был рад. Если кого-то тяготило одиночество, а также замкнутое пространство, то точно не меня.
Теперь у меня было ещё время для приведения тела в порядок. Благо хоть тут и была одиночка для косяков режима, но кормили исправно три раза в день, и совсем не маленькими порциями. А еда мне была сейчас нужна, так же как и тренировки, ведь нужно было давать топливо телу для построения мышц.
В минуты отдыха я вспоминал слова Доха, который хоть слегка приоткрыл мне понимания «Блока 24». И теперь мой приоритет был выжить тут любой ценой, и выйти, отсидев срок. А для этого я должен стать куда сильней многих тут собравшихся.
В своём прошлом я избегал чрезмерную жестокость в боях, если это было не на ринге или в клетке. Но тут, всё пространство была одна сплошная клетка, и тот, кто решит посягнуть на меня, должен узнать всю мощь и гнев бойца уже теперь точно без правил.
С каждым дрём тренировки становились всё жёстче, а стена карцера в одном месте обвалилась штукатуркой и измазалась моей кровью от набивки и отработки ударов кулаками, которые обрастали костяными мозолями, становясь весьма весомым оружием.
Был вечер, и мне как обычно принесли ужин, пропихнув его в дверцу в самом низу массивной двери.
Встав с пола, где я сидел, отдыхал от очередной отработки ударной техники, я нагнулся и взял тарелку с рисом и безвкусной подливой, но стоило мне выпрямиться, как верхнее окошко открылось, и через него пролезла рука, прыская мне в лицо какой-то дрянью.