— Удачно вышло, повезло, что ты в штурмовой группе был, и что эти размороженные идиоты до сих пор пользуются кодами и базами со своих сраных Ковчегов — сделал свой вывод капитан, ничуть не смутившись того, что я тоже как бы бывший колонист с Ковчега — и теперь мне понятно, почему ты так хорошо командовал штурмом. Не ошибся я в тебе Найдёнов, свои капральские лычки ты получил заслуженно. Трофейный корабль будет записан на нашу роту, и наверняка штаб бригады начислит нам премиальные. Одну десятую часть от стоимости трофеев! Офицерам, как водится — побольше, сержантам и капралам — поменьше, а рядовым даже на лишнюю кружку спиртного в баре базы должно хватит! Медали и ордена вам не положены, но всё же я лично походатайствую, что бы ваша троица получила премию в двойном размере! Молодцы! А сейчас отдыхайте, но только пока ваши скафандры не приведут в порядок! Высадка основных сил десанта ориентировочно через десять часов, и мы должны удержать плацдарм до этого времени, бойцов у нас чертовски мало!
Отдохнуть, пока наши скафандры приведут в порядок, нам пришлось всего полчаса. Обиженные на то, что мы с ними не поделились деликатесами, техники в рекордные сроки восстановили работоспособность наших штурмовых комплексов. Прямо стахановцы, мать их! И уже через тридцать минут нашу троицу запрягли работать. Лейтенант поставил нас на эвакуацию раненых.
Первым делом нам пришлось разгребать кучу тел в двигательном отсеке корабля, выискивая своих условно убитых, и покалеченных товарищей. Слава богу поддержанием жизни раненых бойцов занимались не мы, а медицинские блоки скафандров. Тут было принято бросать своих раненых на поле боя без всякого ухода, так как без специального оборудования, никто и ничего кроме боевого скафандра самого штурмовика со встроенной умной аптечкой, в полевых условиях не мог позаботится о поддержании жизни в раненых бойцах. По инструкции, все тела, и раненых и погибших, следовало доставить после боя в санчасть. А вдруг ещё можно реанимировать бойца? Этим мы сейчас и занялись.
Заг подхватывал тела штурмовиков специальным захватом и подтаскивал их к пробоине, я спускал их вниз, а Кира грузила тела на транспортные, санитарные тележки, которые уже в автоматическом режиме уходили в полевой госпиталь.
Самым сложным в нашей работе оказалось извлечь тело мастер-сержанта, из-под обломка переборки. Бронированная плита придавила сержанта так, что к нему было не подобраться, мешал двигатель. Пришлось позаимствовать у техников плазменный резак, и резать броню. При этом, каким-то непостижимым образом, сержант оказался в сознании, и от всей души комментировал наши действия.