— Для братвы — бесплатно.

Я посмотрел на него внимательно, но спорить не стал — таких «идейных» не переубедишь. Как и не стал пытаться пацану голову на место поставить. Хочется ему горя хапнуть и матушку свою оставить одну на старости лет — хозяин — барин. Пока на своей шкуре «кайфа» бандитской романтики не почувствует, отговаривать — полный бесперспективняк. Да и некогда мне.

— Бывай, — я захлопнул дверцу машины и двинулся ко входу в зал.

В зале нас с порога встретил Владимир Степаныч, который, проведя утреннюю тренировку, снова занял место на входе за стойкой. Завидев нас, он аж глаза выпучил.

— Боец, где вы ходите, твою ж мать⁈

Вопрос ответа не подразумевал, потому я сразу к делу перешел.

— К Зауру можно, Степаныч?

— Нужно! Только смотри, Боец, настроение у него… — тренер попытался слово нужное подобрать. — Не очень, мягко говоря.

Что это значило и что с этим делать, Степаныч уточнять не стал, наверное, я должен был знать без пояснений. Ну, разберемся.

Мы двинулись прямиком к кабинету. Муха и Рябой сразу притихли, они-то, видимо, понимали, что означало это «не очень» из уст тренера. Я для порядка постучал в дверь, открыл, только когда с той стороны послышалось «зайдите».

Заур сидел в крайне мрачном расположении духа. Таким бледным и сосредоточенным я его видел впервые. То, что в его душе страсти бушуют, стало понятно, когда я взглянул на пепельницу, ощетинившуюся ежиком выкуренных бычков. В кабинете коромыслом дым стоял, хотя окно и было открыто.

— Вызывал?

— Вызывал… зачем ты с собой этих взял, — Заур зыркнул на Муху и Рябого.

— Так вы ж мне, это, сообщения на пейджер… — попытался объясниться Муха.

— У вас в звене старший кто⁈ Боец! Вот я его и вызывал, а пейджер был у тебя.

Впервые Заур прямо обозначил, что я являюсь в отряде старшим. Ну, собственно, Муха и Рябой мое лидерство не оспаривали, так уж я себя поставил сразу. Заур же раздраженно вставил в рот очередную сигарету и закурил.

— Давайте, идите — нам надо с глазу на глаз с Бойцом перетереть.

— Куда идти, тачка на ремонте… — попытался возразить Муха, которому вряд ли нравилось, что теперь на такие вот планерки с Зауром приглашен я. Раньше-то он сам участвовал, пока его не задвинули на задворки.

Заур на вопрос не ответил, но взглядом Муху так просверлил, что у пехотинца сразу пропало желание спорить. Они вышли, двери плотно за собой закрыли.

Я остался стоять у входа, пока Заур не кивнул мне на стул. Минуту-другую он молча курил, я тоже молчал, ждал. Потом он кашлянул в кулак и сигарету в пепельнице потушил.

— Короче, Боец, мы с пацанами как следует с теми хмырями поговорили, с пристрастием, — начал он, говоря о Леване и Соломе. — И они сразу контору слили, подтвердили, что на Яшу Кривого работают, что они из вокзальных, что интересы у группировки есть на «Роствертоле»…