Сняв правую ладонь со Слезы, я полез за «Хоукмуном», но замигала шкала прогресса, предупреждая, что нельзя прерывать откачку приона. Пришлось вернуть руку на место. Уколы стали болезненней, зато процесс развоплощения артефакта восстановился.

От химеры я увернулся — присел, с головой уйдя под воду. Но меня достала следующая, задела плечо, сунув когтистую лапу в озеро. Я проплыл к берегу и вынырнул, надеясь на помощь спутников. Но видимости в тумане хватало метров на пятнадцать и понять, где наши, можно было только по всполохам драйка да мерцанию лавы Ку-Кулька.

К ним стягивались монстры. Некоторые были знакомы мне по прошлым походам в туман — проклятые кошки, измененные звери пустошей. Мелькнули рога вендиго. Остальных тварей я раньше не встречал.

— Бегите к воде, их здесь меньше!

Я прокричал это, чтобы моих спутников просто не затоптали. Но не был уверен, что они меня слышали, потому что звуки вязли в тумане. Зато меня услышал вендиго.

Рогатый костяной монстр резко развернулся, просканировал пространство, выделил цель, заскрежетал костями и бросился на меня. Умеет ли монстр плавать, я узнать не успел. Из тумана выскочила туша, похожая на жабу, только размером с небольшой двухместный автомобиль — и вроде только легонько плечом задела вендиго, но того отбросило за границу видимости. Туда же порскнули и химеры, решив не связываться с жабой.

О, кажется, местный мини-босс заглянул на огонек. В голове заиграла детская песенка-считалка: «Мы делили апельсин, много нас, а он один». Мне хотелось бодриться, но в оригинальной истории апельсин все же раздербанили, даже шкурки не осталось, насколько помню.

Жабоподобный монстр уставился на меня и открыл зубастую пасть. До него было метров семь, и он, судя по всему, преодолел бы их за один прыжок. Совсем некстати появилась системная подсказка:«Кеатли — младшие дети Тлатекутли, рожденные из ядовитых капель крови…», и я почти пропустил атаку.

Прыгать жаба не стала, а плюнула в меня кислотно-огненной смесью. Одновременно с этим кто-то мелкий цапнул меня под коленку — и это меня спасло. Нога подломилась, я стал заваливаться в воду, и плевок едва чиркнул меня вдоль виска, задев ухо. Но и этого хватило, чтобы полоска жизни рухнула на двадцать процентов. Запахло смесью паленых волос и горелой плоти. Левую часть головы ожгло резкой болью.

Я упал в воду, стал судорожно барахтаться, чтобы развернуться, сбить кусачую тварь с ноги и при этом не выпустить Слезу из рук. Полоска прогресса едва перевалила через отметку со значением девяносто пять. То есть Слеза успела вытянуть из меня лишь пять процентов приона.