Я уже собрался умирать, как в реале что-то произошло. Ника наконец успела обновить питательный блок, и началась подача стимуляторов в кровь. Картинка вокруг взорвалась и разлетелась мириадами цветных пикселей, а потом восстановилась так же стремительно и обрушилась на меня.

Вместе с цветом вернулись и другие ощущения. Все, как тот раз, когда я впервые прочувствовал игру в теле оцифрованного. По ушам ударили звуки — шипение змей, трескотня их хвостов, хлопанье крыльев грифов по воздуху. Даже ветер начал шуметь иначе. Обоняние зашкаливало — гнилостно-сладковатый дурман змеиного яда, тухлое дыхание грифа, запах нагретой на солнце пыли.

Параметры персонажа вернулись в норму с поправкой на тот уровень здоровья, который у меня остался. Я судорожно активировал игровую панель, просто чтобы убедиться, что кнопка «Выход» еще на месте.

Убедился! Заорал от переполнявших меня чувств и прущей из реала энергии. В технологиях полного погружения отклик между командой и действием был и без того минимален, но меня сейчас перло так, будто реал окончательно и бесшовно слился с виртом, сделав из меня чемпиона киберспорта. Абсолютный контроль и кристальная ясность действий.

Я нагнал приона в левую руку, обеспечивая буквально мертвую хватку и защиту от укусов. Немного направил в правую, возвращая чувствительность, выхватил «Хоукмун» и, не думая о последствиях, разрядил барабан в грифа. Подтянулся над карнизом и стал когтем на рукояти колоть шипящих змей. Расчистил небольшой пятачок перед собой, смог забросить локоть, потом другой, а дальше уже было легко — закинул ногу, подтянулся и выбрался на карниз.

Станцевал танец победителя, топча и распинывая новых змей. Перезарядился, расставил руки навстречу ветру, задрал голову и заорал, как настоящий индеец, похлопывая себя ладонью по губам. После чего, перепрыгивая через камни и провалы, побежал наверх. Пока прет, надо двигаться!

Я успел! Система жестко, без каких-либо предупреждений выкинула меня из игры, оборвав разговор с призраком очередного старца племени «Шепот ветра». Но главное уже было сказано — или как выражались местные, прошепчено.

На плоской вершине имелось несколько статуй духов деревни. У «Шепота ветра» покровителем оказался орел — одно из его воплощений кружило над колодцем, откуда я начинал свой путь на гору. Для племени колодец был местом для жертвоприношений. Его считали также точкой перехода в загробную жизнь.

Я не понял всю механику, но, похоже, надо было сигануть вниз, разбиться нахрен, воспарить призраком — и тут уж дух племени заберет тебя с собой в птичью Вальхаллу. Меня дух племени проигнорировал, несмотря на мой грязный, побитый и окровавленный вид. Я все еще был жив, да еще и изгой.