Что-то внутри щелкнуло, будто шестеренки зашевелились, я почувствовал щекотку, словно в муравейник палец засунул. Пропихнул его глубже, и тут меня проняло! Если и были там муравьи, то все они одновременно цапнули меня, впились. Кожу, как показалось, ожгло крапивой. Выдернуть палец я уже не смог, почувствовал только, как выступила кровь. Система заверещала сигналами — я быстро терял прион.

Палец перестал болеть, но появилось ощущение, что он застрял в пылесосе, включенном на полную катушку. Я взглянул на статы. Счетчик приона несся, как обезумевший, к нулевой отметке, что могло обернуться активацией «бешенства». Чем все это закончится, оставалось только гадать.

Палец застрял наглухо. Я сел на землю, ногами уперся в сундук и стал тянуть, но без всякого эффекта. Только Ку-Кулек, решив, что это игра какая-то, начал лаять и скакать вокруг. Свободной рукой я пошарил в инвентаре, вывалил на землю несколько запасных кристаллов и стал поглощать их один за другим, стараясь выиграть время. Может, горелку-резак Ку-Кулька применить?

Я уже всерьез начал об этом думать, когда заметил нечто странное на крышке сундука. У нескольких фигурок духов-защитников ярче засветились глаза. И это свечение усиливалось по мере того, как укорачивалась полоска приона.

Слева направо на деревянной поверхности, как индикатор заряда батареи коммуникатора, один за другим загорались зеленые огоньки. На меня зыркнул гризли, пятая фигурка в ряду. Я поглотил еще несколько кристаллов, очень надеясь, что запаса хватит, а я не словлю передозировку от такого количества. Рука от запястья до плеча уже покрывалась черными язвами.

Дважды запас приона опускался почти до нуля, а я его восстанавливал. Но теперь он опять был близок к обнулению. На руку я уже боялся смотреть — сплошная черная корка шла до самой шеи, а из локтя торчало три кривых отростка, отдаленно похожих на уменьшенный коралловый риф.

Но глаза последнего чудища в ряду (той самой рыбины, которую я принял за пиранью) наконец зажглись зеленым счетом, и давление на палец иссякло. Кожи и мяса на инструменте, которым когда-то можно было поковырять в носу, уже не осталось. Палец почернел и разбух. Голова кружилась от слабости, и казалось, что из меня не только прион откачали, но заодно и пару литров крови.

Все двенадцать пар глаз замигали одновременно, отправляя в небо неведомый сигнал азбукой Морзе, а потом погасли. Заскрипели невидимые шестеренки, что-то хрустнуло, и крышка приподнялась на несколько сантиметров. Я откинул ее — и замурлыкал от удовольствия, как тот ягуар.